Плохие девочки не плачут. Книга 3

Это только первый акт.

И вообще главную героиню не могут убить. Тут не роман Джорджа Мартина, а сопливая дамская мелодрама. Сейчас фон Вейганд приползет на коленях, достанет обручальное кольцо, затянет пронзительную серенаду, и мы разрыдаемся от умиления.

Мы.

Наше величество, госпожа Подольская…

Так, стоп.

Меня накрывает очередная галлюцинация или здесь и правда вспыхивает свет?

Хотя «вспыхивает» — слишком громко сказано, скорее уж разгорается. Неспешно набирает силу. Мерцает, точно подсвечивает каменные стены изнутри. Зарождается на дне бездны и отражается из глубины.

Вынуждает тьму отступить.

Я стараюсь выровнять дыхание. Отчаянно. Я стараюсь поверить в то, что ничего плохого не произойдет. Но это все труднее и труднее. Это почти нереально.

До боли знакомые очертания вспарывают сознание. Контуры проступают четче, врезаются в разум как остро заточенный нож. Ошибка исключена.

Жидкий лед стекает вдоль позвоночника. Тягучая судорога сводит желудок.

Я напрасно пытаюсь сглотнуть.

Пробую дернуться.

Шевельнуться.

Я заворожена.

Диким ужасом.

Приворожена.

Сражена.

Уничтожена.

Я ухожу под лед.

И темные воды смыкаются над головой.

И нечем дышать. И колючий ком забивается в горле. И тело жалит жгучий холод. И на ребра обрушивается стальной молот.

Даже бой крови не нарушает тишину.

Лишь мерный шепот.

В черном-черном замке. Есть черный-черный подвал. Никто не желал бы попасть туда. А ты молила сама. В черном-черном подвале. Есть черная-черная камера. Закрытая ото всех, выкованная под тебя. В черной-черной камере. Есть гроб. Уже как тысячу веков на нем не проливалась кровь. Изголодавшийся камень жаждет жертв. Коснулся хоть раз — не уйдешь никогда. Там и ждет твоя могила.

А пока…

Сердце отдай!

— Нет, — бормочу сдавленно. — Нет, нет, нет.

Вскакиваю как ошпаренная, чуть не падаю, с трудом держу равновесие, балансирую, широко раскинув руки. Оглядываюсь по сторонам, озираюсь как затравленный зверь. Задыхаясь от первобытного страха, убеждаюсь в собственной правоте.

Алтарь.

Опять.

Гребаный алтарь.

Мы так не договаривались.

Мы вообще никак не договаривались.

Но это удар ниже пояса.

Это просто подстава.

Андрей знал? Конечно, знал. Поэтому и вручил письмо от Элизабет. Ну, разумеется. Вдруг потом меня не отскребут от стен подземелья, а так — начитаюсь приятностей перед казнью, воспряну духом, порадую палача боевым настроем.

Он любит тебя.

Даже если прибьет гвоздями к полу.

Даже если разделает без наркоза.

Даже если похоронит тут.

Нет, я все понимаю, но…

Почему из всех камер на свете именно эта?

Почему?!

Та самая камера из моего кошмара.

Жуткий сон наяву.

Меня опоили какой-то дрянью и приволокли сюда. Без предупреждения. Без времени на подготовку. Никто не спросил моего согласия. Ведь я уже его дала.