Плохие девочки не плачут. Книга 3

Тысяча лет. Сотни тысяч. И больше. Миллион. Миллиард. Я без тебя провела не два месяца, а несколько жизней нашей огромной Вселенной.

Без тебя?..

Стоп. Черт. Просто без воздуха. Без кислорода. А потом как рвануло внутрь. По легким, по венам, по жилам. На разрыв аорты. На взрыв артерии.

Вот же как получается. Забавно. Иронично. Издевательски. Тот, кто душит. Низвергает. Уничтожает. Рушит. Тот и есть единственная причина, по которой я до сих пор жива.

Старуха. И вечная девочка. Теряется возраст. И грани размыты. Нет контуров.

Твоя. Твоя. Твоя.

Отнять разум. Плоть. Кровь. Кожу. Кости. Бессмертную душу. Мечты. Фантазии. Да хоть все подчистую вырезать.

Что останется — тоже твое.

Болезнь. Одержимость. Мания.

Вряд ли. Всего лишь любовь.

— Поздравляю, — хриплый голос фон Вейганда до сих пор рокотом грохочет в ушах, сковывает мое заледеневшее дрожащее тело в раскаленных железных цепях.

С чем же он меня поздравляет?

С тем, что жуткий ночной кошмар воплощается в реальность. С новым раундом занятных развлечений в подземелье. С очередной чередой экзекуций в пыточной камере.

С днем смерти?"

"Пожалуй, не стоит уточнять. Сохраним интригу. Поддержим ауру загадочности. В конце концов, совсем необязательно разбирать грядущее на атомы и докапываться до истины. Некоторые детали лучше оставить за кадром.

Надо придумать другую реплику. Более безопасную. Одухотворенную и ненавязчивую. На отвлеченную тему. Например, о музыке.

«А ты когда-нибудь трахался на рояле?»

Хорошо, что я молчу. Фонтанирую гениальными идеями исключительно в мыслях. Так. Ладно. Это не я извращенка. Это фраза из анекдота. Цитата. Там еще один отличный вариант есть.

«А ты когда-нибудь садился на ежа голой жопой?»

Нормальный способ поддержать диалог. По-моему. Теперь вы понимаете, почему у меня нет друзей.

Хм, уговорили. Оставим сексуальный подтекст. Обнаженные филейные части также не нужно упоминать. Не будем искушать Дьявола столь соблазнительными подсказками. Ведь мое самое чувствительное место и без того не ощущает себя в безопасности.

Сейчас как посадят кое-кого. Целая стая ежей раем покажется.

Судорожно сглатываю. Продолжаю лихорадочно рассуждать.

Наверное, надо пойти напрямик. Нечего юлить. Спрошу без обиняков. Как на духу главные вопросы озвучу. Припечатаю гада к стенке.

— Ты злишься? — выдаю чуть слышно. — Или просто немного расстроен?

Фон Вейганд проходит вперед. Не глядя, отталкивает стол, преграждающий ему дорогу, в сторону. Действует настолько резко и жестко, что предмет мебели врезается в стену, с грохотом разлетается на части. В щепки. Вдребезги. Совсем как моя любовь. Прежде.

Кажется, он таки расстроен. Слегка. Самую малость.

Сурово сдвинутые брови. Горящие глаза, в которых неумолимо плавится арктический лед.