Плохие девочки не плачут. Книга 3

Удаляющийся. Все тише и тише.

Несколько секунд, и я опять способна дышать. Осторожно выглядываю из-под ворота пиджака. Оцениваю обстановку.

— Что это за твари? — бормочу надтреснутым голосом.

— Голуби, — невозмутимо поясняет фон Вейганд.

— Голуби? — захлебываюсь эмоциями. — Такие здоровенные? Так много? Да их же прямо стая прилетела. Десяток стай. Сотня. Твою мать. Откуда столько?

— Я думал, ты любишь голубей, — роняет вкрадчиво.

— Тут фильм Хичкока снимают? — закашливаюсь, едва преодолеваю судорожную дрожь, хрипло бросаю: — Гребаные птицы. Это ж чокнуться можно.

Можно. Если ты еще не чокнутый. Пожалуй, в моем клиническом случае переживать бесполезно. Поздно. Все худшее свершилось. Давным-давно. Вот и супер.

Фон Вейганд пользуется дезориентацией. Подхватывает обмякшее тело на руки. Довольно бережно. Заносит в ближайшее здание. Поднимает по полутемной лестнице.

Я отмечаю старинный интерьер. Горящие в канделябрах свечи. Ажурную лепнину.

Мило. Приятно. Симпатично.

Какого черта?!

Мой вечный тюремщик не дает шанса возмутиться. Не позволяет разлепить губы и озвучить хотя бы один вопрос. Впечатления меняются со скоростью света. Не успеваю отрефлексировать. Удобоварить.

Внутрь входит молния. Раз за разом. Ток пробегает по жилам. Сотрясает плоть, пускает электрическую волну в кровь. Обесточивает, рушит опоры.

Фон Вейганд вносит меня в просторную комнату, освещенную лучше тех коридоров и помещений, которые мы благополучно миновали. Аккуратно ставит на пол. На мягкий ковер.

Привычно осматриваюсь.

Пылающих свечей настолько много, что люстры не потребуются. Цветочные гирлянды щедро обвивают стены. Будто из пустоты, льется чарующая мелодия.

Ну просто загляденье.

Прямо по центру располагается стол, где разложены неизвестные документы. Рядом красуются два мужика в деловых костюмах и дама при полном параде.

Обращаю полный недоумения взор на своего хозяина.

Тишина.

Ноль реакции.

Абсолютный игнор.

Дама начинает озвучивать речь. По-немецки. Джентльмены перекладывают листки, раскладывают по папкам.

И почему за два месяца разлуки я так и не удосужилась выучить проклятый язык? Тогда бы понимала, какого дьявола здесь творится.

— Это, — запинаюсь, смотрю на фон Вейганда, после перевожу взгляд на трио, воркующее за столом, опять возвращаюсь к моему любимому маньяку. — Это что вообще?

— Наша свадьба, — следует ровный ответ.

— Что? — практически совершаю тройной кувырок назад, аж на месте подпрыгиваю и бешено выпучиваю глаза. — Что?!

— Что? — спокойно возвращает мне мой же вопрос, пожимает плечами, точно ничего особенного не происходит, услужливо уточняет: — Бракосочетание.

Класс. Круто. Благодарю.

Теперь все предельно ясно."

"Исчерпывающее объяснение.

А, блин. Куда там. Нет. Ни хрена.