Плохие девочки не плачут. Книга 3

И не ощущает от него никакого зла. А глаза у них и вовсе одинаковые. Натурально. Реально. Один в один. Яркая небесная синева. Должны потемнеть. Надеюсь. Очень надеюсь. Иначе оторопь берет.

— Вы ведь знали про мою беременность, — произношу я. — Еще тогда, в больнице. Вам сразу доложили.

Риторический вопрос. Фон Вейганд поднял все медицинские записи, а после основательно надавил на врачей. Он переживал, что операции и прием определенных препаратов могли негативно повлиять на развитие плода. Выяснилось, лечение проводилось уже с учетом «интересного» положения. Каждая процедура была абсолютно безопасной, схема терапии составлялась на основе настоящих анализов.

— Почему сразу не рассказали? — спрашиваю. — Ни мне, ни Алексу.

Жутко понимать, что этот страшный человек узнал о моей беременности гораздо раньше меня самой. Еще и комментарии двусмысленные себе позволял. Насмехался.

— А зачем вам говорить? — пожимает плечами. — Дурью маетесь. Развели трагедию на пустом месте.

Ну, да. Конечно.

Приятно познакомиться. Вальтер Валленберг. Специалист по семейным вопросам. Лучший на свете психолог. Обращайтесь.

Хотя… гад прав. Про ребенка мы все выяснили в самый правильный момент. Лучше не придумаешь.

— Адам, — чеканит мужчина. — Ты далеко пойдешь. Дальше всех своих предков. Люди будут от страха дрожать от одного твоего имени. Клянусь. Ты достигнешь того, чего даже я не успею.

Мальчик смеется. Нежно. Переливчато. Звонко. Маленький ангелочек даже не ведает, на какую сторону его пытаются перетянуть.

Ничего. Я рядом. Я позабочусь о своем ребенке. Он станет хорошим человеком, добрым и справедливым, пойдет в дедушек. В моего папу и в папу Алекса. Возьмет от них все самое светлое, и это поможет развеять любую тьму. И вообще, главное не гены, а воспитание.

Возможно, он станет великим ученым. Или наоборот — проявит творческую натуру. Будет петь или картины создавать. Сыграет в кино. Лично фильм снимет.

А как иначе, если мама настоящий талант?

Умница. Красавица. Само очарование.

— Повезло тебе, — вдруг произносит Валленберг, окидывая меня долгим и пристальным взглядом. — Такого мужика породила.

— Спасибо, — киваю. — Только не найдетесь, что он вырастет вашей копией.

Барон кривится в оскале. А потом хохочет. Громко. Раскатисто. Его смех звучит угрожающе, будто удары грома.

— Как я не станет, — заявляет, отсмеявшись. — Под ним земля дрожать будет. Гореть. У него норов похлеще моего во сто крат.

Мечтатель. Что с этого старика взять?

Я не печалюсь. Не напрягаюсь ни капли. Не вижу ни единого повода для переживаний. Я сумею донести до сына верные идеалы, как бы ни развивалась наша судьба дальше. Душу в него вложу. Сердце. Кровь отдам. Ничего не пожалею. Никогда.

***

Про счастье писать скучно. Просто. Банально. Заурядно.