Плохая привычка (СИ)

Я хотела, чтобы мы хоть раз в жизни поругались по-настоящему громко и высказали друг другу уже всё. Что в нас накопилось.

Но Серёжа продолжал молча смотреть на меня. На его лице не было ни капли злости. Он будто мысленно абстрагировался от всего, что я ему только что наговорила.

— Я люблю тебя, — сказал вдруг Серёжа. И в этот момент мне показалось, что я долго-долго крутилась на карусели и меня резко выкинуло с неё. — Люблю и уважаю, как мать своего сына; как человека, с которым прошёл многое; возможно, люблю как друга. Но я больше не люблю тебя, как женщину. Прости, Наташа, я должен был сразу тебе это сказать, но… Я запутался и пустил всё на самотёк, шёл по течению, потому что так было удобно.

— Как долго? — ответила я еле живая. Едва ли хоть одна женщина в мире может быть готова к тому, чтобы услышать от своего собственного мужа, что он любит её, как друга, но не как женщину.

Желание убежать отсюда и отмыться буквально затапливало мой разум.

— Года два, три… Я не помню…"

"— То есть ты уже года два-три трахаешь кого-то на стороне?

— Нет. Я всегда был тебе верен, Наташ.

— Ну, да! Конечно! А с этой? — из моей груди вылетел издевательский смешок. — Хочешь сказать, что с ней у тебя тоже ничего не было, и она просто так к нам домой притащилась?

— До её прихода ничего не было.

— Тебе нимбом макушку не напекает, нет? Думаешь, я поверю в бред, что девчонка в мой дом просто так пришла, сидела за моим столом, пила мой чай и врала, глядя мне в глаза, но при этом между вами ничего не было? Ты в курсе, что от тебя её духами несло в ночь перед её приходом?

— Наташ…

— Было?

— Мы целовались, — глухо произнес Серёжа, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Мерзость, — мне снова захотелось пройтись по своим губам наждачкой. — И это ты называешь верностью? Мразь…

Именно в этот момент я поняла, что у меня ничего не осталось к этому к человеку. Абсолютная пустота и желание, чтобы он исчез из моей жизни.

Я рванула в свою комнату, взяла из тумбочки бумаги на развод и ручку. Вернулась в гостиную и размашисто, чтобы он видел, поставила свою подпись в нужном месте.

— Вот, — я буквально впечатала ему в грудь эти бумаги, ставшие теперь помятыми, и начала просто выталкивать Серёжу из квартиры. Пусть только попробует пикнуть! На кусочки разорву! — А теперь выматывайся. Видеть тебя не хочу! Знать не хочу! Вали! Вали отсюда!

— В трусах? — пропищал он там что-то жалобно.

— Сделай хоть напоследок мне приятно.

Пусть скажет «спасибо», что я не настолько сильная, чтобы его тушу с лестницы или из окна выкинуть. Зато я в силах вышвырнуть его в подъезд, что я и сделала с большим удовольствием.

А затем собрала его вещи, которые попались мне под руку в прихожей и вышвырнула следом. Наверное, еще никогда уборка не приносила мне столько удовольствия.