Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

Сложно было понять, говорит он серьёзно или шутит — слишком неопределённой была интонация. Потому я ответил в тон.

— А какие признаки должны быть?

Тот на момент задумался. Медленно протянул.

— Ну не знаю. Молот там особенный, лошадь какая. Или слон. Вот есть у тебя Василий, божественный слон?

Поперхнувшись воздухом, я отрицательно качнул головой. Оболенский же довольно усмехнулся.

— Видишь. Ну и какой ты бог без слона?

Пожалуй, по таким критериям, римских богов ещё не оценивали. Но прежде чем я придумал, что на это ответить, кавалергард снова заговорил.

— Раз ты бог, да ещё из другого мира, то как здесь оказался?

Вздохнув, я коротко пересказал историю с троицей незадачливых похитителей студентов, у которых на свои головы, вышло открыть путь для настоящего бога. Князь задумчиво кивнул.

— Есть у нас такие. Точнее, самые разные имеются — как в народ ушли вот эти письмеца, где описание обряда указано, так и поползли убийства. Поначалу совсем много было, теперь поменьше. Дошло до людей, что всё не так просто.

Помолчав, поинтересовался.

— Выходит, отец тебя сюда с одной стороны подтолкнул, а те кромсатели Одарённых, с другой, дорогу пробили. Знаешь, может ты и вовсе не здесь должен был в итоге оказаться?

С этой точки зрения, я на проблему не смотрел. Хотя, не факт, что Юпитер открывал дорогу в какой-то конкретный мир. В конце концов, он умирал. В таком состоянии провести точные расчёты несколько проблематично.

— В любом случае, он спас мне жизнь.

Кавалергард отпил из бокала и примирительно махнул рукой."

"— Так я не спорю. Просто мысли вслух. Но вот скажи, а с кем мы сегодня сражались? Я таких плетений отродясь не видел. И что не так с Пробоями? Откуда они берутся? Как всё это происходит?

Практически весь следующий час я говорил, излагая Оболенскому информацию. А тот формировал в голове новую картину мира, озабоченно цокая языком и прикладываясь к бутылке вина.

Найхва, которая сначала скучала, на моменте про Дома богов, Стаи драконов и описании дворцов Первых, тоже включилась в беседу. Пожалуй, интересуясь происходящим не меньше, чем сам Ратибор.

В процессе назад примчались Сандал с Мьёльниром — первый вёз второго у себя на спине в образе каменного ежа. Оба настолько довольные, что я заподозрил подвох. Но спутники упорно отнекивались и отказывались признаться, что именно натворили.

Когда я закончил, настал черед Оболенского. Впрочем, в большинстве случаев, князь лишь подтвердил мои собственные догадки — от давней клятвы Рюриковичам, которая накладывала обязательства на главу рода до множества иных деталей.