Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

Всё ради нашей любви, Дена!

Сандал, который до того с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, расхохотался. А сама Одарённая оторопело уставилась на князя.

— Ради нашей любви? Прилетел? Тебе напомнить, кого поймали в гареме султана? И это после всего, что ты мне обещал! После всех слов, что сказал той ночью!

Оболенский покаянно опустил взгляд, но я успел заметить, как блеснули глаза патриция. То ли иронией, то ли и правда вспомнил ту ночь. Хотя, я сомневаюсь, что его разум сейчас вытаскивал из памяти их разговоры. Скорее уже речь шла о совсем иных образах.

— Наутро понял я, что нет шансов у нашей любви. И как мог пытался заглушить горе. Но до сегодняшнего дня, ничто так и не смогло затушить этот пожар.

У женщины явно имелись возражения. Но Оболенский её опередил. Так и оставаясь на одном колене, вновь поднял взгляд, смотря ей в глаза.

— Станешь ли ты моей женой, Дениз? Согласишься быть спутницей великого воина?

Тут даже меня пробрало — разум разрывался между смехом и полнейшим изумлением. Представить себе Оболенского в роли женатого человека, было мягко говоря, сложно.

Глаза османки изрядно округлились, а сама она вдруг попятилась назад. Открыла рот. Закрыла. Судорожно оглянулась по сторонам, как будто ожидая что некто вот-вот объявит о шутке. А потом попросту окуталась всё тем же оранжевым облаком и молнией рванула вверх.

Спустя несколько мгновений, яркое пятно скрылось за ближайшими зданиями, а вставший Ратибор отряхнул колени и приблизившись, развёл руками.

— Не везёт мне с женщинами, Сиятельство. Вот никак. Сами улетают, стоит замуж позвать."

"Лицо у него было показательно грустное, но вот глаза светились довольством от ловкого решения ситуации. Мне же оставалось только повернуться к встречающей нас делегации и сделать вид, что всё в порядке. Мол, у нас каждый раз так — после приземления, к князю слетаются окутанные силой незнакомки, а он делает предложение руки и сердца.

— А есс-с-сли бы сс-с-сказала да? Неразумно.

Мьёльнир озвучил свою позицию и я мысленно согласился. Ответь турчанка положительно и наша дипломатическая миссия внезапно обрела бы несколько иной смысл.

Военный, что по-прежнему стоял напротив, покосился на солдат, из которых снова пытались сформировать строй и последовал моему примеру — попытался придать своему лицу вид полной невозмутимости.

— Кудрет Шентюрк. Истанбул агасы Оттоманской Порты. Рад приветствовать вас, господа послы.

Я попытался вспомнить статус его должности, а стоящий рядом Оболенский едва слышно шепнул.

— Командир городского гарнизона.

Гражданские, которые при виде Ратибора и приближающейся османской женщины, поспешили ретироваться, теперь возвращались. А слева от меня остановилась Найхва.