Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

А противник в этот раз прибыл не по воздуху — появился сбоку, попросту вырвав солидный кусок ограждения, которое османы поставили между восьмиполосной дорогой и жилыми кварталами.

Сандал молнией устремился обратно, из машин сопровождения начали показываться турецкие солдаты, а Оболенский плеснул силой, буквально вынеся дверь лимузина наружу и в следующую секунду оказался на асфальте."

"Выскочив следом, я увидел и нападавших. Явным лидером был массивный смертный, закутанный в какое-то немыслимое одеяние и вооружённый кривым мечом. А сопровождение обеспечивали ещё одиннадцать Одарённых.

Я машинально глянул на Ратибора. Это кому он так насолил, что по его душу прислали подобный отряд?

Сам князь уже опустил руку на рукоятку оружия, но тут вперёд выступил офицер, что нас встречал.

— Не время и не место, бей-эфенди. Его Великолепие будет недоволен.

Мужчина, вперивший взгляд в лицо Оболенского, раздражённо дёрнул плечом и переключил внимание на военного, который казался раза в два меньше по размерам.

— Это кровная месть. Янычары не могут вмешиваться в дела родов. И лучше тебе не вставать на моей дороге, Истанбул агасы! Не посмотрю, кому ты служишь.

Командующий стамбульским гарнизоном тоже добрался до ранга Великого Мастера. Но если и перешагнул его, то лишь самую малость — едва начав выбираться за границу. Среди одиннадцати бойцов, что служили поддержкой потенциальному противнику, было сразу восемь таких воинов. Из которых, вся остальная охрана могла оттянуть на себя не более пары человек — слишком уж сильными на их фоне казались враги.

— Я повторю. Его Великолепие, Мехмед Пятый будет крайне недоволен, бей-эфенди.

Тот оскалился в злой усмешке, вернув взгляд на Ратибора.

— И это его право. Но даже если Его Великолепие примется кидаться своими любимыми фарфоровыми чашками, меня это не остановит. Можешь так ему и передать, агасы.

Не слишком уважительное отношение к своему правителю. Что самое интересное — янычар даже не попытался огрызнуться, хотя у самого лицо аж посерело от ярости.

Сандал уже кружил в воздухе, а я сделал шаг и начал говорить, опередив князя.

— Будет недоволен не только ваш султан. Род Рюриковичей и род Афеевых непременно выдвинут претензии.

Смертный глянул на меня с явным раздражением, но почти сразу нахмурился.

— Рюриковичи могут быть недовольны чем угодно, сидя в своём грязном Петербурге. Афеев… Это тот, что недавно отхватил себе север Китая? Как он связан с моей местью? С чего ему об этом даже задумываться?

Подготовка у него хромала. Настолько спешил на бой, что даже не поинтересовался личным составом посольства.