По-настоящему

Не дождавшись моего ответа, брат уходит. Я выдыхаю, но обида и чувство вселенской несправедливости душат."

"Сажусь на край кровати и наблюдаю за Мавроди, который, будто почувствовав мое состояние, замирает в своем колесе. Он единственный понимает меня в этом доме, и это спасает от того, чтобы не повеситься на бельевой веревке, на которой Артем сушит свою форму. Но я никогда не пожалуюсь родителям на брата. А смысл? Ему двадцать восемь, вряд ли они поставят его в угол или отлупят.

Грустно улыбаюсь Мавроди. Черные глазки-пуговки замерли на мне и не двигаются.

В них темная бездна, но даже в ней я вижу сочувствие, и оттого мне хочется зареветь, но не получается. Мой бело-рыжий хомяк живет в клетке, но выглядит свободнее и счастливее меня. Полдня он наяривает в колесе, а вторую часть суток посвящает складыванию тыквенных семечек пирамидкой в углу своего домика. Я назвала его Мавроди, думаю, он не в обиде.

Укладываюсь на спину в тот момент, когда на столе начинает гудеть вибрация телефона. Хватаю трубку, с радостью подмечая на экране улыбающееся лицо Ахметовой.

– Да?! – быстро отвечаю подруге.

– В субботу на даче Астахова намечается грандиозная вечеринка. Только не говори, что мы на нее не пойдем, – начинает тараторить она, не потрудившись поздороваться. Зара такая. Когда ей нужно рассказать что-то срочное, для нее ничего иного не существует вокруг, кроме того, чтобы как можно скорее донести фонтанирующую из нее информацию.

– Привет… – удрученно вздыхаю я, зная свой ответ заблаговременно.

– О нет, только не эти интонации…– предупреждает меня, шмыгая носом. Следом в трубке слышатся звуки смачного высмаркивания.

– Но я правда не смогу. Ты же знаешь, – кошусь на дверь, боясь, что брат примчится на нюх и начнет подслушивать под дверью.

– Мы не можем пропустить такую пати. Ну поговори с ним! – кашляя, канючит Ахметова.

– Мы поругались… – объявляю.

– Опять?

– Снова. Артем хочет отправить меня в станицу. Не знаю, для чего ему нужно, чтобы меня не было дома, но явно не для того, чтобы привести девушку.

Зара весело прыскает.

Не в курсе, есть ли вообще у Темы кто-нибудь. Даже если и есть, не представляю, как она могла бы выглядеть.

Разве что с кнутом и электрошокером для отпугивания бешеных собак.

– Давай ты сбежишь? – предлагает Ахметова.

– Это как? Вылезу в окно? С пятого этажа?

Зара снова хохочет, чем вызывает у себя приступ точащего кашля.

– Или скажу Артему, что собираюсь за хлебом, и оденусь в спортивный костюм, под которым на мне будет надето платье, а босоножки скину с пятого этажа, – накидываю обреченных на неудачу версий, смеша тем самым подругу.

– Ага! А я поймаю! – поддерживает она мой бред.