По острию любви

— Я не боюсь! И я не против повторения! — довольно эмоционально вырывается у меня, когда я чувствую, что он пытается меня отстранить от себя ещё дальше.

Зелёные глаза вспыхивают каким-то диким светом. Громов, матюгнувшись, откидывает голову назад и упирается затылком в спинку кресла.

— Послушай, Юля, — прищурившись, чуть ли не сквозь зубы цедит. — Я спал, и мне снился эротический сон. Когда начал тебя целовать, ещё не до конца проснулся и представлял на твоём месте совершенно другую девушку, понятно?

Словно обжёгшись, я резко убираю руки с его плеч.

Настолько обидно слышать это, что меня просто затапливает горечью, которая распространяется в груди и комом встаёт в горле.

— Но… я думала…

О господи, Юля, просто заткнись!

Не унижайся.

Просто встань и уйди!

Я практически взлетаю с его колен и выбегаю из кабинета.

Закрываюсь в своей комнате и сажусь на кровать, прижимая дрожащие ладони к горящим от стыда щекам.

И правда, с чего я вообще взяла, что он испытывает ко мне чувства?

Наверняка ему снилась Лена. Ведь все же в баре знают, что он именно с ней трахается.

С чего ты, Юленька, взяла, что…

Стоп.

Юленька!

Когда Денис меня целовал, он именно МОЁ имя говорил! И именно вот так ласково: Юленька!

Даже если мужчина находился в полусонном состоянии, как он утверждает, то получается, снилась ему отнюдь не Лена.

Ему снилась… Я!

Я прокручивала в голове всё, что случилось, и каждый раз приходила к одному и тому же выводу.

Денис соврал мне. А на самом деле он отнюдь не так равнодушно относится ко мне, как показывает всё это время.

Спустя пару часов размышлений я уже по-новому смотрела на многие вещи.

Во-первых, на его взгляды, которые я принимала за недовольные и где-то даже злые. И особенно на то, как часто он наблюдал за мной в баре. За остальными же мужчина так пристально и часто не следил.

Значит, что?

Я его привлекаю. И достаточно сильно.

Во-вторых, на его придирки ко мне, когда я общаюсь с клиентами мужского пола и особенно с Вадимом. Теперь я как-то быстро вспоминаю, что таких моментов было море. Как только мы начинаем общаться с молодым барменом, Громов молниеносно рядом материализуется.

Если это не ревность, то что тогда?

То, что он помог мне, как ни странно, я не беру в расчёт. Почему-то кажется, что будь тогда на моём месте какая-то другая девушка, Денис точно также поступил бы. Несмотря на его постоянно суровый вид, чувствуется, что он всё-таки добрый по своей натуре. Он не пройдет мимо того, кто нуждается в помощи.

Одного я только не понимаю.

Почему он не делает каких-нибудь шагов в мою сторону?

Он же видит, что я тоже неравнодушна к нему. А наши поцелуи сегодня очень чётко указывают на то, что я даю ему зелёный свет.

Так почему он соврал?

Мои размышления прерываются мелодией сотового, установленного на Машку.