По понятиям Лютого

Братва рассмеялась.

– Следующий, кто там! Жучок!

– Я за Матроса!

– А ты, Редактор, записывай! Никого не пропускай! – командовал Матрос. – Следующий! Техасец!

Техасец из Александровки, александровским хоть черта в ступе подавай, только чтобы он был не из Нахичевани.

– Матрос!

Редактор что-то размашисто черкал в своем блокноте, братва по очереди, слева направо, высказывалась за кандидатов. Матрос, Матрос, Матрос… Зимарь за Космонавта. Богатяновские и «западные» – за Бурового, Мерло с разбитым хавальником вообще свалил со схода. «Рыночные» – естественно, за Матроса. И дальше пошло-поехало, как эхо: Матрос, Матрос… Матрос в два прихлопа угомонил разошедшуюся братву, во как! Опытный, духовитый вор, косяков за ним не водится… Это ж ясно, кого выбирать. Матрос, какой вопрос!

– Спиридоныч, ты за кого?

Старый Спиридон даже брови приглаживать не стал, каркнул с ходу:

– Дак за кого ж еще? За него!

– Это за кого?

Трясущийся палец как стрелка компаса, туда-сюда. А Матрос сейчас в такой силе, что того гляди гвозди будут из стола вылетать, липнуть к нему. Про Студента Спиридон давно забыл, палец сам отворачивается, тянется, тянется в сторону, где «рыночные» сидят.

– За него, за этого… За Матроса, стало быть…

И тут Студент не выдержал. Шум-гам, Матрос-не вопрос, суки, про него никто даже слова не сказал. А ведь это только благодаря ему собрался этот сход, ведь это он место освободил, траванул. И что, выходит, зря? Для Матроса постарался?!

Он схватил старика за плечо, встряхнул, развернул к себе.

– Ты уже за меня голос свой отдал, старый хрен!

Лицо Спиридона вмиг скомкалось, усохло, испуганные глаза уставились Студенту в переносицу.

– А?.. Ты ж не серчай только… Я ж за Мерина как бы вообще…

– Оставь деда, Студент, – послышался голос Матроса. – Он, когда был в силе, таких, как ты, пучками об колено ломал.

Он стоял, поставив на скамью ногу в грязном башмаке, опершись рукой на колено, и буравил Студента колючим взглядом. Редактор, Калым, Белый, Лесопилка, и даже Зимарь с Космонавтом, и все остальные, казалось, столпились стеной рядом с Матросом, они все – там, по ту сторону, а Студент – по эту. Почему так? Он отпустил Спиридона и тоже встал, сам не зная зачем. От злости шумело в ушах и во рту пересохло, но он смотрел на Матроса и понимал, что ничего ему не сделает, потому что перед ним новый Смотрящий, потому что боится его и… Просто Матрос еще злее, чем он. И сильнее.

– Теперь твой черед, Студент, – услышал он, как сквозь вату. – У нас честный сход, всем дают слово, даже учащейся молодежи.

Послышались смешки, а кто-то нарочно громко загоготал, как гусь.

– Называй, кого выбирать в Смотрящие. А Редактор, так и быть, запишет.