По понятиям Лютого

А так их какой-то странной штукой закололи, товарищ подполковник! То ли ножом, то ли стилетом…

Хромов лишь отмахивался:

– Будет тебе и нож, капитан!

Еще один тайник – в туалете, в нише стояка. Металлическая коробка с женскими часиками, брошью, связкой обручальных колец на проволоке и немецкими карманными часами «Мозер».

– Опа, трофейный «Мозер» тридцать второго года… По разбою на Радиаторном в описи был точно такой! – Хромов посмотрел на коллег, весело оскалил зубы. – Кто ведет? Ты, Канюкин? Считай, одним «висяком» меньше! С тебя бутылка, Канюкин!

– А это, похоже, из квартиры Авакянов, – произнес Пономаренко, вертя в руках брошку.

 – Смотрите, товарищ подполковник…

– Там золотая была, – возразил Мазур. – И камень красный, типа рубина. А это серебро, а может, вообще железка голимая.

– Матрос железки хранить в тайнике не станет. – Хромов взял брошь, небрежно осмотрел, швырнул в коробку. – Ничего, сгодится! Пристроим куда-нибудь!

Стажёр Лобов не совсем понимал причины его восторга. А особенно эти словечки: пристроим, сгодится… Если нашли украденную вещь, это, конечно, хорошо, ее вернут законному владельцу и все будут довольны.

Но если вещь не его, тем более не золотая, не с рубином… как можно ее «пристроить»? Как бездомного щенка? Найти других хозяев?

Канюкин, видимо, тоже чего-то не понимал. А может, его по-прежнему мучили приступы головной боли, начавшиеся во время обыска у Студента. Мрачный, напряженный, за весь день он не отпустил ни одной шуточки. Находка часов, проходящих по его делу, Канюкина нисколько не обрадовала, не вдохновила. Он лишь едва взглянул на них и даже не прикоснулся. Странная штука: Канюкин вообще старался не касаться вещей в доме Матроса.

Никаких. Словно они находятся под высоким напряжением или заражены каким-то вирусом. Поэтому в обыске он практически не участвовал, молчал и, заложив руки за спину, бродил по квартире как тень, рассматривая что-то у себя под ногами.

– Канюкин, трах-тарарах! Уснул, что ли? Тебе что, особое приглашение? – прикрикнул на него Хромов, когда оперативники втроем отодвигали от стенки тяжелую чугунную ванну – искали очередной тайник.

Тот и в самом деле словно очнулся, подбежал, с суетливой готовностью вцепился в край ванны и сразу зачем-то начал приговаривать:

– Взяли! Взяли! Ну-ка, дружнее! Па-ашла, родимая!

Как будто не ванну, а баржу толкали.

И глаза у него – пустые, потухшие, Лобов даже испугался немного, когда увидел. Никто больше, правда, не обратил на это внимание, да Лобов и сам забыл вскоре. Ростовчане «жировали», потрошили квартиру, им не до канюкинских странностей: обыск удался, решались какие-то проблемы, развязались узлы – фарт катил, как говорят блатные.