По понятиям Лютого

– Где справятся двое, справится и один! – отрезала она. – А деньги нам нужны. Сейчас распродают виноградники этого чернокнижника Кфира. Я присмотрела небольшой участок, как раз на солнечном склоне, там лучшая лоза во всем городе.

Захария слушал ее с открытым ртом, совершенно потрясенный. В какой-то момент губы его задергались – похоже, он собрался перебить ее, возможно, даже возразить, но глаза-паразиты быстро цапнули его, прокололи кожу, отведали крови, и Захария только сглотнул и захлопнул рот.

– Слушай меня. Молчи и слушай. Вино набирает цену, в следующем году обещают великий урожай, все умные люди сейчас вкладывают деньги в виноградники.

А твой Модус – какой с него прок? Разбалованный, дерзкий раб. Единственное, что он делает хорошо, – ловит мух, вот и всё. Живет здесь в свое удовольствие, жир нагуливает да еще насмехается над нами. Я слышала, как они перетирали нам кости в том конце двора, у пекарни…

– Ты что, научилась понимать их тарабарский язык? – мрачно поинтересовался Захария.

– Не надо мне ничего понимать! Мое имя на любом языке звучит одинаково! И слышал бы ты, с каким выражением они его произносят! С каким отвращением! Они просто глумятся надо мной! Говорят непристойности! И все это за твоей спиной, добрый муженек!"

"Захария поднялся.

Он был скорее растерян, чем разгневан. Борода задергалась, кадык непрерывно ходил вверх и вниз.

– Как же так? Моя пекарня… Мой хлеб… Разве Квентин всё это вытянет в одиночку?

– Пусть попробует не вытянуть!

– Или мне опять придется таскать на себе муку и лезть в горячую печь? Я ведь давно уже не молод, и восемь лет назад, как ты помнишь, мы решили…

– Восемь лет назад ты собирался купить одного раба.

Одного! – выкрикнула она со злобой, с какой супруги обычно поминают давние и непрощенные обиды, нанесенные их половинами. – Или забыл? Ты хотел купить одного Квентина! Сам говорил мне, что он здоров, ловок и силен, что грудная клетка как две твоих! И что многие на рынке уже к нему прицениваются! Так зачем ты припёр второго?

– Но они продавались только вместе… Квентин и Модус, они ведь названные братья, как одно целое. – Захария часто заморгал. – Если их разделить, то Квентин проживет не больше двенадцати дней.

И все деньги, которые мы на него потратили, пропадут.

– Кто тебе это сказал? Кто вложил в твои старые уши этот бред? Ну?

Захария пожал плечами. Поднял брови, вздохнул. Почесал лоб.

– Модус сказал…

– Ах, Модус! Ха-ха! Ну, тогда конечно! Раз сам Модус сказал!

Она расплылась в тухлой улыбке – словно дохлую рыбу надрезали ножом.

– Да, и в качестве доказательства он показал мне свой медальон… – пробормотал Захария. – У Квентина, кстати, точно такой же.