По тонкому льду

— Знаешь что! — зло воскликнула она, тыкнув пальцем в грудь мужчину. — Да пошли вы все! — прошипела девушка и попыталась уйти. Только Игорь не дал ей и шагу ступить, жёстко схватив за руку, прижал разгневанную молодую женщину к себе.

Вокруг них витало такое напряжение, что, казалось, малейшая искринка приведет к мощнейшему взрыву.

Василиса была настолько зла, что готова была рвать и метать. Не даром Мухин так старательно пытался вывести девушку из себя. Игорь испытывал настолько противоречивые чувства, что не успевал за ними. Ещё никогда прежде ни одна представительница прекрасного пола не вызывала в нем и толики того, что пробудила эта кареглазая строптивица.

Контролировать себя с каждой секундой, с каждым новым вдохом, Гоголю становилось только труднее. Лиса тоже еле сдерживалась после того, что убийца ее лучшей подруги наговорил в баре.

Напряжение, повисшее в воздухе должно было найти выход, иначе пару, вызвавшую его просто разорвет на части.

Игорь крепко держал девушку, которая пыталась вырваться из рук, брыкаясь и выкручиваясь, сквозь зубы ругая его на чем свет стоит. Её охватила такая ярость, что с виду хрупкая и стройная девушка моментально превратилась в разъяренную тигрицу, раскидывающую всех на своём пути.

— Отпусти! — грозно шипела она.

— Не пущу! — не менее грозно отвечал он.

Девушка на миг прекратила попытки выбраться из крепких мужских рук и гордо вскинула голову, посмотрев мужчине прямо в глаза.

Стоило встретиться их взглядам, как все вокруг изменилось. Воздух стал более плотным, обтекая вокруг плотно стоящих друг с другом тел, дыхание ускорилось, только и успевая поднимать и опускать грудь…

Неосознанно потянувшись друг к другу, их губы встретились и плотину прорвало, сметая все на своем пути.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Соприкосновение губ, встретившихся в поначалу легком, практически невесомом поцелуе, запустило лавину чувств, хлынувших мощным потоком, сминающим все на своем пути. Огонь жидкой лавой растекся по венам, осуждая, сжигая и опаляя каждую, даже самую малую, клеточку возбужденных до предела тел.

Им стало совершенно не важно происходящее вокруг. Им стало наплевать на свои принципы. Они были полностью поглощены охватившей их страстью и с упоением этой страсти отдавались.

Не отрываясь друг от друга, пара зашлась в страстном поцелуе. Он одним рывком прижал строптивицу к стене и обрушился на неё, подчиняя под себя, подминая, побеждая. Она не желала так просто сдаваться и давала отпор мужчине, наводящем свои порядки.