По ту сторону жизни

Сплетём гать, притопим на полметра, ряской прикроем, а как пройдём, вытащим – как мост цепной поднимем… Коли сунутся – два десятка «краснопёрых» легко положим, а сами уйдём… Не впервой…

Грамотно всё придумал «Партизан», как надо, да только зря…"

"Утром услышали гул моторов. Над лесом низко прошёл самолёт, сделал разворот и из него что-то посыпалось. Что-то, что белой метелью закружило над деревьями, разносимое ветром. Как снег…

На остров упали несколько листков, заполненных убористым типографским шрифтом. Листовки? Зэки подняли серые бумажные листы, прочитали.

Ну, вот и всё…

В начале листовки было обращение к ним. К каждому, потому что с их именами, фамилиями и статьями. И с длинным списком других имён и фамилий, с какими-то адресами. Читали зэки и зубами скрипели: «Назаров Семён Ильич – отец, Назарова Авдотья Ивановна – мать. Назаров Пётр Семёнович – брат, Назарова Анна Семёновна – сестра…» И еще братья и сестры и ближние родственники. И против каждого адрес места жительства – область, посёлок, дом, а у кого-то еще квартира… А больше ничего, потому что и так все понятно. Лишь в самом низу предложение выйти из леса и сложить оружие, во избежание…

И что тут сделать – ничего не сделать. Можно пострелять и тем близких своих подставить. Можно застрелиться от безысходности, только тогда «краснопёрые» будут продолжать считать их в бегах.

– Ладно, идти надо, чего сидеть! – зло сказал кто-то.

– А если нас к стенке?

– А если их всех? А нам, сколько не бегай, конец один. Страна большая, да только в каждом городе, в посёлке, в деревеньке малой свой мент имеется, мимо которого не прошмыгнёшь. Сколько верёвочке не виться… Пошли…

Пнул кто-то костёр, что искрами разлетелся. Ни к чему теперь он…

Идут зэки уже не таясь, ступая кто куда, сучки подошвами топча, лужи разбрызгивая, ветки ломая – кончились бега, один чёрт теперь – хоть прячься, хоть не прячься! Замыкающим «Партизан» идёт, зэки на него не смотрят, на привалах глаза отводят, понимают – не жилец он, троих «краснопёрых» зажмурил, что не прощается, теперь его дружки их – при попытке к бегству… Не дойти ему до прокурора, чтобы свой заслуженный вышак получить. К смерти своей он топает. А их… Их, может быть, еще помилуют, срок накинут и на зону сошлют… А там… А там, как карты лягут… И снова – вертухаи, нары, баланда, лесоповал, зубы во рту от цинги шатающиеся, «Кум», блатные… Беспросветная, безнадёжная, но… жизнь.

* * *– Открывай ворота…

Грузовик въехал. Водитель осадил подле штаба, вышел, откинул борт. Внутри люди – как мешки бесформенные, в изорванной, в кровавых пятнах, одежде – беглецы, которых по лесам ловили.

– Выгружай.

Вертухаи, цепляя за одежду, потянули, сбросили тела на землю. Те шмякнулись, звука не издав. Подошёл полковник с гражданским.