По ту сторону жизни

Затылком одного в грудь ткнул… Хрустят рёбра. Смотрят урки на «Абвера» вопросительно, и бойцы смотрят, но молчит тот. Потому что там, сзади, подле штаба Пётр Семёнович папироску курит, в их сторону поглядывая.

Переглянулись блатные, ухмыльнулись нехорошо, злобно, ухватили бойца за волосы, приподняли голову и что есть сил лицом о землю припечатали. И еще. И еще… А потом минуты три добивали его уже почти бездыханного, пиная по голове и каблуками на лицо прыгая."

"И стояли все молча, на расправу глядя, и не шелохнулся никто.

– Всё, начальник, зажмурили мы его! – радостно крикнули урки, песком кровь с мысков ботинок вытирая. – Давай два месяца отпуск! Ты обещал.

– Я от своих слов не открещиваюсь, – тихо сказал «Абвер». – Возвращайтесь в барак.

Это хорошо, что они вернутся и расскажут – другие злее драться станут. Так приказал Пётр Семёнович.

Волками смотрят бойцы – как же так, при них их товарища убили, а они пальцем не шевельнули! Да как убили, куражась запинали, все кости переломав, лицо в кровавую кашу превратив. Такая смерть!

От барака другую пару ведут.

– Ты! – показывает «Абвер». – Остальным стоять!

Выходит боец, смотрит, кулаки мнёт. Уже не тот он, каким был полчаса назад – другой, потому что понял, послаблений от командиров не будет. И пощады от урок. Не на жизнь, а на смерть драка пошла. И все это поняли. Хочешь жить – дерись в полную силу, убивай, коли не хочешь, чтобы тебя прикончили. Такая учёба, а они раньше, когда друг дружку ножами деревянными тыкали, думали, хуже не будет. Будет! У зэков каждый день хуже предыдущего.

Идут урки, лыбятся, узнали правила, успели приятелей своих спросить, а те рассказали и жмуром похвастались. Привычное это дело уркам – вдвоём на одного наскакивать.

– Сходимся…

Только этот бой иначе пошёл. Бросился вперёд боец, да не сошёлся вплотную, чтобы спину не подставить, а с ходу, в прыжке ударил ногой одного из урок в колено так, что нога в обратную сторону переломилась и сквозь мышцы, прорывая кожу и ткань штанины вылезла острым обломком белая кость. Взвыл поломанный урка, и бойцы взвыли, но те – восторженно.

Вскочил боец на ноги, сделал выпад правой рукой, внимание врага отвлекая, а левой ударил в горло пятернёй – пальцами, сложенными лодочкой. Вскинулся блатной и рухнул, как подкошенный. Секунды длился бой, потому что не на ринге, потому что так и надо – не драться должен боец, а убивать.

Поднялся боец, на «Абвера» смотрит и на поломанного урку. И всем всё ясно – не лечить же того, в гипс запаковывая, не в больничку же на Большую землю везти. И назад, на зону, его нельзя – отработал он своё. Нет никому хода из этого «карантина», только вперёд ногами!

Кивнул «Абвер», и боец, что сил было, ударил подранка кулаком в переносье, проламывая кость.