По ту сторону жизни
50-е годы прошлого века. Страна в кризисе и ожидании смены правления. Сталин начал очередную перетасовку кадров. Руководители высших уровней готовятся к схватке за власть и ищут силу, на которую можно опереться. В стране зреют многочисленные заговоры. Сталин, понимая, что остается один против своих «соратников», формирует собственную тайную службу, комплектует боевую группу из бывших фронтовых разведчиков и партизан, которая в случае возможного переворота могла бы его защитить. Берия, узнав о сформированном отряде, пытается перехватить инициативу. Бойцы, собранные по лагерям, становятся жертвами придворных интриг…
Двое перешли на сторону «Оборотня», еще трое сломались во время инсценировки расстрела, согласившись сотрудничать со следствием. В других группах примерно та же ситуация.
– Не слишком суровая проверка? Под дулами кто угодно может слабину дать.
– Но остальные-то не согласились. Я не могу доверять своим людям, не проверив их в деле, не хочу подставлять свою голову, она у меня одна.
– Теперь веришь?
– Почти.
– Что значит «почти»?
– Стопроцентно я не могу доверять даже себе…
– А мне? – испытующе глянул сквозь пенсне Лаврентий Павлович.
«Пиджак» на мгновение замялся. Но ответил:
– И вам, товарищ Берия. Никому. Извините… «Верю – не верю» – это для гаданий на ромашке по поводу своей избранницы. Я предпочитаю опираться на факты, а не на догадки. В первой группе пять бойцов дали слабину, хотя проверки в лагере прошли. Значит, это потенциальные предатели. И очень хорошо, что они сломались теперь, а не в реальных боевых.
– Ты чуть не четверть бойцов своими проверками извёл.
– Хоть половину! Лучше пусть из десяти останутся трое, но те, которые не будут знать сомнений, подчиняясь приказу. Вам нужны были проверенные люди, вот я и проверяю… Эти вам не подойдут. Что с ними делать?
– Сам разбирайся. Это твои люди.
– С теми, которые из-под расстрела, – могу. А которые с «Оборотнем» ушли, с ними как быть?
Лаврентий Павлович недовольно поморщился:
– Задал ты мне задачку… Теперь мне из-за тебя целые армейские операции придётся затевать – ловить, кого ты упустил. Там-то они хоть лишнего не сболтнут?
– Не должны. Если «Оборотень» узнает, кто они на самом деле и кому служат, они пяти минут не проживут. Так что будут молчать! Это в их интересах.
– Ну, спасибо, успокоил… Ладно, постараюсь я добыть твоих бойцов.
– Лучше живыми.
– А вот это не обещаю – местные кадры шибко на «Оборотня» злы и с его людьми церемониться не станут. Ладно, иди. И скажи пусть ко мне дежурный офицер зайдёт…
Дверь закрылась и открылась.
– Товарищ министр…
– Не ори, не на плацу. Полковника Милованова ко мне, срочно. Где он там у тебя?
– В приёмной дожидается.
– Зови.
– Товарищ Берия… по вашему приказанию…
– Дверь поплотнее закрой… Вот так… Теперь садись, Сергей Сергеевич. Сюда, поближе. Догадываешься, зачем пригласил?
– Так точно!
– Что у тебя нового по «Оборотню»?
– Всё в порядке – перешёл за запасную базу. Потерь нет. Мы его заранее предупредили о начале операции и коридор обеспечили. А бежавшие зэки – ну, вы, наверное, о них слышали, которые конвой порезали и в лесу скрывались…
Лаврентий Павлович кивнул.
– Они удар на себя приняли, облаву оттянув, как «Оборотень» и предполагал. Так что всё прошло штатно. Очень удачно сложилось.
– Люди «Оборотня» ничего не заподозрили?
– Никак нет. Всё прошло как надо.

















