По ту сторону жизни

Споро таскают зэки ящики и мешки в грузовик под охраной конвоя.

– Теперь по одежде и обуви…

– Без ножа меня режете. Где я столько комплектов возьму? Мне заключённых одевать…

– А ты поищи, у тебя вон склад какой – до потолка полки.

– Ну, не могу я, не могу!..

– Вот жлоб, харю наел, что у порося, а на жизнь жалуется, – тихо ворчат зэки. – Мы за весь срок новой одежды и обуви не видали, в обносках ходили, а склад под завязку.

Нашлись ботинки… Три битком набитые машины выехали со склада…

На перешейке между озером и болотом встали – впереди грязь непролазная и лужи бездонные, танк не пройдёт. Но откуда-то из кустов повылазили заключённые, волокут гати, из жердин сколоченные, мост наводят. Бросили в лужи друг на друга крестом…

– Проезжай!

Медленно, аккуратно прошли по мосткам грузовики, встали на твёрдую почву.

– Сворачивай мост.

Растащили гати, утопили, спрятали в болоте. Всё как надо сделали зэки, хотя не понимают, к чему всё это – зачем лужи копать, а потом поверх них гати мостить, чтобы проехать? Зачем таблички про карантин, когда все они здоровы? И отчего нельзя в соседний блок заскочить, табачка стрельнуть и словом перекинуться? И даже в столовую и баню ходят команды раздельно, никак не пересекаясь.

Странно всё это и тревожно. Хоть и сытно…

Ну да ладно, главное, что сытно…

* * *– «Студент».

– Я!

– Три шага вперёд…

Стоит строй, по кругу, по форме номер два – до пояса голые. Площадка – ровно вытоптанная, поверх песочком посыпанная. В круге «Крюк».

– За круг не выпускать, бить не жалеючи, – инструктирует «Крюк». – Кто слабину даст – сам сюда встанет. Ну давай, «Студент».

Крепок «Крюк» – сплошные жилы, стоит ждёт, руки опустив, ухмыляется.

– Нападай!

Выставить руки перед лицом, двинуться вперёд. Да ведь понятно, что ни одного шанса нет против «Крюка» устоять.

– Ну!

Ткнуть кулаком вперёд и тут же получить удар в скулу, так что зубы клацнули.

– Не отступать!

И еще удар и еще. Напирает, теснит «Крюк» противника, осыпает ударами. И тут уж не до атаки, лишь бы прикрыться.

– Не трусить, смотреть! – орёт «Крюк».

Но невозможно смотреть, хочется глаза зажмурить и пятиться, пятиться.

Но некуда пятиться, сзади бойцы стоят. Еще шаг и несколько ударов по спине и по ногам. Не жалеют его бывшие зэки, лупят от души, чтобы самим в круг не встать. Нет хода назад – позади кулаки, впереди «Крюк».

– Нападай!

Броситься вперёд, очертя голову.

Удар ногой в пах, такой, что в глазах потемнело. Зажать ушибленное место, присесть.

– Встать! Вставай, я сказал!

Удар в лицо. Рухнуть в песок. Но не жалеет его никто и лежачего бьют, колотят, пусть не в полную силу, но трещат ребра и кровь окропляет песок.

– Не валяться, встать!

Удар, удар.

И склонившееся к самому лицу лицо. И злобный шёпот в уши:

– Вставай, парень, забью.