За его спиной

И что в этом доме она увидела мертвого отца и его убийц… А вот конкретики не уловил… Ничего, сейчас девочка успокоится, и все прояснится…

— Понимаешь, — захлебывалась слезами Ляля, — он… он на меня… смотре-е-ел… А я… А я даже ничего не…

— Ну а что бы ты сделала? — бормотал Бродяга, сжимая ее тонкую талию все крепче и жмурясь невольно от сладкого аромата волос, окутывающего его, казалось, с головой, — правильно поступила, что сидела тихо…

— Нет! А если б я… Может, он бы был жив…

— Скорее всего, нет, девочка, — успокаивающе гудел Бродяга в розовое ушко, — такие вещи не делают с наскока… Тебя бы забрали, а его…

— Но за что? Почему? — никак не успокаивалась, несмотря на все усилия Бродяги, Ляля, а затем, осененная внезапно появившейся мыслью, замолчала, выпрямилась и, посмотрев в его глаза, прошептала дрожащим голосом, — из-за меня? Да? Из-за меня?

— Не думай об этом, — уклонился от ответа Бродяга, потому что ситуации всей не знал, а врать в таких вещах считал неправильным.

— Что мне теперь?.. — она сглотнула слезы, глядя на него так беспомощно, так по-детски, что у Бродяги опять дрогнуло что-то внутри.

Он, словно в трансе, провел пальцами по распухшим от слез губам, прихватил за подбородок, придерживая чуть-чуть, чтоб не отвела взгляд…

И Ляля послушно замерла, полностью отдаваясь его власти. С такой готовностью, что Бродяга, несмотря на то, что даже не собирался рассматривать девочку в таком ракурсе, по крайней мере, осознанно… Внезапно… Рассмотрел.

Она была такой покорной, что легче легкого представлялось, как он спускает ее на пол, ставит на колени, заставляет открыть рот…

Картинка была настолько яркой и настолько неправильной сейчас, в этот момент, что Бродяга лишь с огромным усилием преодолел себя… Верней, преодолел бы, потому что, несмотря на покорность Ляли, он не животное, чтоб пользоваться слабостью и наивностью девочки, не понимающей, что за зверь с нею рядом… Но тут она сглотнула и облизнула губы.

И Бродяга полетел в пропасть…

Глава 18

Я смотрела в внезапно ставшие темными и какими-то жесткими глаза Бродяги, судорожно сглатывая слезы и почему-то переставая даже дрожать.

Хотя, честно говоря, от последнего думала за всю жизнь не избавлюсь.

Прямо с того самого мгновения, когда увидела остекленевшие мертвые глаза отца прямо напротив…

Как я в тот момент умудрилась не заорать, не отшатнуться в сторону, тем самым выдавая себя с головой, до сих пор не понимаю.

Я словно перестала ощущать себя живой, превратилась в неодушевленный предмет. Неодушевленный, но дрожащий. Мелкий тремор начинался от кончиков пальцев, перетекал в ладони и расползался выше мурашками озноба.