Побег из страны грез

"

"– И куда мне теперь? – Она даже не заметила, что говорит вслух. Опомнилась лишь, когда какая-то женщина, проходившая мимо, покосилась на нее с подозрением. Поспешно отвернувшись от любопытного взгляда незнакомки, она вытащила из кармана пачку сигарет. Но не успела выкурить и трети, как мобильный в сумочке требовательно запиликал. Люба будто почувствовала и то, что она освободилась, и то, что не знает, какое решение принять.

– Ты где? – сразу спросила подруга.

– У метро.

– Когда тебя ждать?

«Лучше не жди меня», – хотелось ответить. Но Инга нарочито ровным голосом, чтобы не выдать своих чувств, сказала:

– Я уже еду. Не буду нигде задерживаться.

– Это хорошо. Мне спокойней, когда ты у меня под присмотром. Жду!

Инга убрала мобильный в сумку, затушила сигарету и спустилась в метро.

Х

Снежной долине, казалось, не было конца и края. Куда ни глянь – слепящая белизна девственного снега, не тронутого даже птичьей цепочкой следов. Ни кустика, ни деревца, ни строения. Не за что зацепиться взгляду, никакого ориентира. Не понять, бредет ли она вперед или назад, а может, час за часом, день за днем ходит по кругу, не встречая свои следы лишь потому, что стылый ветер тут же порошит их снегом. Где она? Как оказалась в этой снежной пустыне? Где ее дом? Кто она? Даже имени своего не помнит… Только какое-то смутное ощущение осталось в опорожненной памяти, похожее на расползающиеся по стеклу дождевые капли. Намек на то, что имя было. Как, видимо, и прошлое. Она сунула в карманы драного пальтишка закоченевшие от холода руки, но это не спасло: ветер не просто гулял, он резвился в дырах ее одеяния, что было на ней это пальто, что не было. Заледеневший подол терся о голые колени, царапая их, и свежие ранки щипало от падающего на них снега, будто от соли. Босые ноги уже давно потеряли чувствительность. Она машинально выдергивала их из сугроба и совала вновь в снег, будто в валенки. Валенки из снега, пальто из дыр, в которых ютится ветер, щиплющий солью в ранах снег – абсурдное место, неправильное, вывернутое наизнанку, пустое и одновременно наполненное чем-то пока еще неясным, вызывающим размытое чувство тревоги и страха.

Где она, черт возьми? Идет куда-то с целью или бродит просто так, как проклятая? Кто отнял у нее имя, а вместе с ним – прошлое? По чьей прихоти ее лишили будущего, навеки поселив в этом снежном настоящем?

Сквозь ветер вдруг стали пробиваться посторонние звуки. Вначале – обрывочные слова, которые затем слились в неразличимый гул, на время заглушивший завывание ветра. А потом, будто некто подкрутил ручку невидимых настроек, все разделилось на отдельные частоты: завывание ветра, гул, который постепенно распался на голоса. Чьи-то бормотания, чьи-то стоны, чей-то хохот.