Почувствуй это снова

— О, уже доехали! — восклицаю радостно.

— «Доехали!» — передразнивает Захар и отворачивается.

Пара часов сна повлияла наилучшим образом: я ощущаю прилив сил и смелости. Да и в родном городе как–то увереннее себя чувствуешь, чем в лесу.

— Насколько я знаю, — начинаю говорить, потягиваясь, — они с Матвеем встречаются. Пусть он ее и сдает родителям с рук на руки.

— Я о том же! — подхватывает Захар. — И отца у него нет, которому можно наябедничать.

Матвей закатывает глаза и саркастически бубнит:

— Как удачно с этим сложилось–то.

Я сдвигаю брови домиком и улыбаюсь черной шутке. Матвей тем временем зевает. Разминает затекшее плечо. Выбирается из машины и достает сумку из багажника. Потом открывает переднюю дверь. Будит Любашу и кое–как ведет ее в подъезд.

Я смотрю ему вслед и улыбаюсь. Он из тех, конечно, кто не бросит в беде. И у подъезда пьяную девушку тоже не оставит, как бы ни было стремно смотреть в глаза родителям.

Не хочу, чтобы Мот оправдывался перед Любиной мамой. Попадет ни за что. Не он ей в глотку вливал алкоголь. Я помню: когда настойчиво предлагают, устоять сложно. Но и Люба не впервые так напивается.

— Захар, спасибо! Ты настоящий друг! — быстро говорю я.

Напяливаю куртку и выпрыгиваю на улицу. Догоняю Матвея и иду рядом.

— Что–то случилось? — спрашивает он.

— Хочу тебе помочь, — пожимаю плечами.

Он стреляет в меня глазами. Чуть улыбается. На улице тихо–тихо, лишь треск снега под ботинками. Светать пока не начало, мы втроем шагаем под фонарями.

— А в чем подвох? — прищуривается Мот, размышляя.

— Ой, да ни в чем! Меня ее мама скорее послушает. Одно дело, когда пара приводит подругу. Другое — когда один парень. Второе всегда подозрительно. Да и у тебя лицо разбитое.

Вместе мы дотаскиваем Любу до лифта, потом до двери. Трезвоним долго. Едва ее заспанная мама появляется на пороге, я начинаю объяснять, что Люба перепила и что мы не решились оставлять ее одну за городом. Испугались, вдруг плохо станет. И это чистая правда: я бы не бросила Любу в снегу ночью, что бы она ни натворила. Никогда на свете."

"Любина мама пугается. Сама Люба бормочет что–то невнятное. В итоге нас благодарят за заботу, и мы с чистой совестью, отказавшись от чая и бутербродов, возвращаемся в зиму. Кончик носа и уголки глаз пощипывает. Я грустно улыбаюсь: все прошло нормально, в этой семье мне по–прежнему доверяют. Буду по ним скучать. По ним всем очень сильно.

Подходим к машине. Матвей занимает переднее сиденье, я остаюсь одна на заднем. Захар вполголоса спрашивает у Матвея, куда путь держим. Тот так же негромко отвечает: «К Юле». Все верно, но я почему–то ощущаю укол разочарования.

Машина трогается.

— Меня домой, пожалуйста, — говорю громко. Хочу, чтобы это был мой выбор. — Я очень устала. Спасибо, ребята, что довезли.