Подбор персонала в мире оборотней, или HR нигде не пропадет (СИ)

И когда дверь распахивается, резко, ударяясь о стену с невероятным грохотом, я только взгляд поднимаю, с недоумением и недовольством глядя на вошедшего Максана.

Мыслями я все еще в работе, потому не сразу реагирую на его на редкость злобное выражение морды лица.

Просто моргаю, поднимаю чуть-чуть брови, откладываю карандаш в сторону…

А в следующее мгновение уже судорожно вдыхаю сделавшийся невероятно болезненным воздух, прижатая к стене кабинета тяжелым, жестким телом босса.

Ошеломленно смотрю в ставшие совершенно волчьими зрачки… Черт… Меня сейчас убивать, что ли будут? Но за что? За что?

Глава 22

— Максан… — хриплю я, неловко пытясь упирать ладони в каменные плечи, обтянутые темной тканью дорогого пиджака, — в чем дело?

Глупый вопрос, согласна, особенно учитывая обстоятельства, но с чего-то же надо начинать?

И, к тому же, исходя из уже имеющегося у меня грустного опыта общения с этим бешеным зверюгой, давно понятно, что надо работать на опережение и брать дело спасения собственной задницы в свои руки.

Поведение жертвы тут не прокатит, наоборот, только благосклонно воспримется волком.

Раз покоряется, чего бы и не взять? Не джентльмены тут, ни разу не джентльмены, к сожалению.

Максан наклоняется, ведет носом по шее, дышит тяжело с порыкиванием. И пахнет от него зверем.

Да чтоб тебя! Полнолуние, что ли, скоро?

— Максан… Я не понимаю… Отпусти меня немедленно! — добавляю металла в голос, но не дергаюсь, понимая, что это как раз будет не так, как мне нужно, воспринято.

А вот голосом достучаться… Вполне возможно.

А вообще, ситуация плохая. Опасная очень, тревожная.

В офисе никого, судя по отсутствию шума печатных машинок и голосов сотрудников.

Только я и мой бешеный босс. И, захоти он чего-то от меня… В дополнение к основным обязанностям… Не помешает никто.

Конечно, я далека от мысли, что и в полном народа офисе меня бы спасли, но там как-то безопасней, что ли… Чисто психологически.

А вот сейчас…

Не позволяю панике разогнаться, а то мало ли, вдруг почувствует, они очень чувствительные, особенно перед полнолунием, держусь строго и жестко, старательно не обращая внимания на шумное дыхание у уха.

— Максан!

Он не отпускает, но, вроде, чуть-чуть успокаивается. По крайней мере, в глаза смотреть не так страшно теперь, звериная натура, вызывающая оторопь и атавистический ужас, постепенно отходит на задний план."

"— Мне сказали… Что ты приняла предложение от Тайгеров… — говорить у него получается с трудом, клыки мешают, определенно, но уже как-то легче от одной мысли, что не совсем уж зверь передо мной. Будем договариваться, значит. Дрессировать то, что поддается дрессировке, конечно.