Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

— Ты доверилась ему, а от меня продолжала скрываться? — мой личный апокалипсис был все ближе и ближе. — И вы, судя по всему, не просто разговаривали. Удовлетворяли друг друга? Ты ему отсасывала? Нужно же было заинтересовать Яна чем-нибудь. Не сразу же раздвигать ноги и отдавать свою девственность, — сколько ярости было в его голосе. — Пыталась продать ее подороже?

— Это не так! Медичи, ты хоть понимаешь, что говоришь? Это бред, — я взвыла от боли, ведь мне показалось, что Медичи мне сейчас просто оторвет волосы.

— Если я ошибаюсь, расскажи, как на тебе появились те засосы.

— Это было против моей воли…

— Да? Он тебя принудил? Так с чего же ты сейчас сожалеешь о том, что не приняла помощь Ксиана и не отдала ему свою девственность? — Медичи меня встряхнул и я всхлипнула от боли, которая пронзила все тело и растормошила во мне гнев. Пока что не сильный, но такой въедчивый.

— Ты меня тоже принуждал, подонок, — хотела укусить его за руку, но Винченсо развернул меня лицом к дереву и голой грудью прижал к коре, придавив рукой мне спину так, что у меня позвоночник хрустнул.

***

Бывает, смотришь на хорошо знакомого человека, но уже не видишь его. Трешь глаза, быстро моргаешь и вновь всматриваешься. На что-то надеешься, но за привычными чертами лица уже видишь незнакомца. От этого в груди начинает бурлить жженная горечь. Сейчас я ощущала именно ее.

Медичи продолжал насильно тащить меня за собой к беседке, а я то и дело спотыкалась. Путалась в ногах и чувствовала, как неистово дрожали коленки, будто намекая, что они больше не в состоянии держать вес моего тела.

Я все же не удержала равновесие и, сминая цветы, упала в клумбу, но тут же была поднята на руки своим личным палачом. Наверное, Медичи посчитал, что будет легче донести меня к деревянной конструкции.

— Что ты хочешь сделать? Зачем несешь меня туда? — раз за разом растерянно хрипела, но ответа на свои вопросы не получила. Зато, ощутила насколько, болезненно пальцы Винченсо сжимали мое тело. Это с лихвой выдавало его злость и потерю самоконтроля.

С Медичи следовало быть осторожной. Я это понимала, но, лишаясь здравого рассудка, запуталась в себе, в тот момент, когда Винченсо произнес «Мелкая». В изнеможенном сознании будто что-то щелкнуло и у меня затесалось ощущение, будто мы вновь в Бергамо, а все мои неприятности лишь сон. Но все не так. Этот Медичи был не тем, кого я знала. Теперь он являлся незнакомцем. Жутким и страшным человеком, который легко причинит боль, утопит, задушит, убьет… Но, как раньше, сдерживаться не будет.

Мне хотелось во весь голос кричать. До боли в горле и срывающегося хрипа. Как же горько было от того, что Винченсо дал мне кусочек прошлого и вот теперь так грубо забирал его обратно.