Поэт и Русалка

Фигура неизвестного друга — каковых у них после смерти барона в Праге вроде бы не имелось — вызывала кучу вопросов, но оставаться здесь далее не хотелось. Они вышли, не на шутку опасаясь, что это очередная издевательская каверза, и судья со злобным хохотом вновь покличет полицейских, а потому ускоряя шаг.

В коридоре, скудно освещенном парочкой ламп, стоял совершенно незнакомый человек средних лет, чье узкое аскетическое лицо напомнило Пушкину литографический оттиск какого-то итальянского портрета времен великого Бенвенуто, изображавшего кондотьера в доспехах.

— Пойдемте, господа, — сказал он деловито.

 — Моя карета у входа.

Они переглянулись. Не было никакого желания отправляться в ночь с незнакомцем, в неизвестной карете. То, что им вернули оружие, еще не меняло дела — сплошь и рядом им приходилось драться с созданиями, не боявшимися ни шпаг, ни пистолетных пуль…

Их минутное колебание от незнакомца не ускользнуло. Он усмехнулся:

— Полноте, господа. От меня вам не следует ждать подвоха. Не так давно мы уже встречались — ночью, когда вы возвращались от некоего обитающего за городом любителя магических практик.

Будь у меня желание причинить вам зло, к тому, согласитесь, были все возможности…

— Черт меня побери со всеми потрохами! — воскликнул барон, присматриваясь к незнакомцу. — То-то мне голосок этот смутно знаком! Не видеть жалованья за три года, если не вы, любезный, велели нам тогда, на дороге, стоять смирно, потому что у вас, мол, достаточно пистолетов…

— Произошла ошибка, — не моргнув глазом, ответил незнакомец. — Вас перепутали с… с совершенно другими людьми. По крайней мере, вам ведь не причинили никакого вреда? Пойдемте.

Это в ваших же интересах.

Вновь переглянувшись и пожав плечами, они все же вышли следом за неожиданным избавителем в ночную прохладу. У крыльца стояла запряженная парой карета, незнакомец распахнул дверцу, пропустил их и залез следом. Кучер тронул лошадей, не дожидаясь распоряжений.

— Куда мы едем? — подозрительно осведомился барон.

— В вашу гостиницу, конечно. Вы соберете багаж и нынче же утром сядете в берлинскую почтовую карету. В берлинскую, подчеркиваю. Вам совершенно нечего больше делать в Вене… и уж тем более в Праге. Все и так закончилось достаточно печально, не стоит добавлять лишних трупов.

— Мы вам благодарны за участие, сударь, — сказал Пушкин. — Ведь это вы, несомненно, нас выручили? Но мы, простите великодушно, не из собственного удовольствия путешествуем и не по собственной прихоти очертя голову лезем в опасные неприятности. Мы состоим на службе…

— Мне прекрасно известно, где вы оба состоите на службе, — отрезал незнакомец. — И тем не менее…

— Но послушайте!"

"— Нет уж, это вы послушайте, господа… — сказал незнакомец резко.