Поэт и Русалка

Послышалось щелканье взводимых пистолетных курков, и два черных дула достаточно недвусмысленно и с некоторым порицанием уставились на вошедшего. Барон проворно снял лампу с подоконника, поставил ее на стол рядом с первой, так что вошедший весь был залит ярким светом. Насмешливо предложил:

— Александр, друг мой, осмотрите карманы этого господина, пока я его держу на мушке. Чует мое средце, там немало интересного…

Бесшумно подойдя сзади, Пушкин сорвал с незнакомца плащ и, не церемонясь, проворно обыскал. Его добычей стала пара оправленных в серебро пистолетов и испанский складной нож наваха внушительной длины — и довольно-таки изящной работы.

Толкнул пленника к столу, похлопав по плечу стволом пистолета, заставил опуститься в кресло.

— Чему обязан столь бесцеремонным обращением, господа? — поинтересовался тот не без хладнокровия.

Это был человек лишь несколькими годами постарше их, с тонкими усиками, аккуратно подстриженной бородкой и ухоженной шевелюрой цвета воронова крыла, производивший впечатление решительного и смелого. Обведя всех невозмутимым взглядом, надолго задержавшимся на Страцци, он сказал, покачивая головой:

— Ах, синьор Страцци, синьор Страцци, вы снова поддались искушению вести двойную игру…

— Честью клянусь — возопил синьор Страцци.

 — Эти два головореза притворились богатыми недотепами, а потом…

— В ваши годы и с вашим житейским опытом, не говоря уж о ремесле, полагалось бы лучше разбираться в людях… Ну так что же, господа? Если вы намерены, говоря высоким слогом, повлечь меня к его милости аудитору Флоренции, не забывайте, что я — всего лишь заблудившийся ночной порой путник, который зашел в этот дом, чтобы спросить дорогу к городским воротам…

— Синьор Страцци про вас рассказал интересные вещи… — зловеще протянул барон.

 — Плохо гармонирующие с личиной заблудившегося путника.

Пленник бросил на болтуна выразительный взгляд, моментально погрузивший того в состояние несказанного страха, безмятежно пожал плечами:

— Он будет говорить одно, а я — другое…

— Мы не имеем отношения к здешней полиции, — сказал Пушкин. — И вести вас в тюрьму не намерены. Наоборот… — Он опомнился. — Барон, вас не затруднит убрать в чулан этого господина?

Барон с превеликой охотой ухватил синьора Страцци за шиворот, выдернул из кресла, как морковку из грядки, и поволок в коридор, приговаривая:

— Если останется время, я тебе самолично рожу-то разрисую, чтобы не подсовывал вместо честных шлюх отравительниц…

Слышно было, как в недрах дома шумно захлопывается дверь и лязгает засов.

Вернувшись, барон вопросительно глянул на Пушкина. Тот сел напротив пленника, положил перед собой пистолет на стол и сказал спокойно:"

"— Давайте побеседуем, любезный.