Поэт и Русалка

 — Здесь, на землях Австрийского дома, приходится, увы, соблюдать определенные правила… смотрите!

Они повернулись в ту сторону, куда указывал граф. Там, меж редко стоящими вековыми деревьями, явственно различимые в лунном свете, тесной кучкой стояли всадники — кажется, все до одного в черных масках. Замерев, словно конные статуи, они разглядывали трех человек, все еще остававшихся поблизости от перевернутой кареты. Оружия у них в руках не было.

Первым опомнился барон. Он ухватил свой клинок, взмахнул им, сделав пару шагов в ту сторону, закричал с лихим вызовом:"

"— Эй вы, там, разбойнички придурошные! Если среди вас, сброда этакого, найдется хоть один благородный, пусть выходит на честный бой с королевским прусским гусаром! Или вы только скопом храбрые, морды помойными тряпками завязавши?

— Алоизиус, я бы вам не советовал дергать тигра за усы, — уже с прежним хладнокровием произнес граф.

 — Их человек пятнадцать, а у нас на троих — один-единственный клинок, все пистолеты разряжены и валяются неизвестно где…

— А мне начхать! — строптиво ответил барон.

 — Скольких успею, стольких продырявлю к чертовой матери! Эй вы, бессмысленные! Выходи на честный бой, рвань придорожная!

Всадники оставались безмолвными и неподвижными. Потом, словно подчинившись некоему приказу, почти одновременно поворотили коней и скрылись за деревьями.

— Придурки какие-то, — сказал барон, воинственно помахивая клинком. — Может, они и впрямь вроде фон Райзенштайна?

— Сомневаюсь, чтобы одновременно полтора десятка человек стали одержимы одинаковым сумасшествием, — сказал граф.

 — Ясно уже, что это не разбойники… но у них была какая-то цель, которой мы не знаем…

— Как бы там ни было, плохо верится, что это они напустили на нас чертовых птичек, — сказал Пушкин. — Будь это их рук дело, они не преминули бы закончить дело… а впрочем, им ничто не мешало с нами разделаться еще раньше, когда мы были полностью в их власти…

— Резонно, Александр, — сказал барон. — А мне вот что еще пришло в голову… Что-то у меня от таких приключений голова работает особенно умно и проницательно… Вот что! Сдается мне, чертов итальянец своих птичек вовсе не для нас персонально мастерил.

Ну кто мог знать заранее, что мы поедем в карете к этому самому раскаявшемуся магу с саламандрами в камине?

— Логично, — кивнул граф. — Однако… Подобная птичка может и в городе обрушиться человеку на голову, когда он идет по улице ночной порой.

— Все равно. Когда мы к нему пришли, у него уже стояла целая куча свежевыструганных птичек.