Поэт и Русалка

 — Совершенно он мне незнаком — но каждое слово долетало четко…

Она потупилась, и Пушкин заподозрил, что старушонка оттого так хорошо слышала разговор, что, одержимая любопытством — порок, свойственный очень многим, — старательно прижималась ухом к замочной скважине. Что преступлением, безусловно, не являлось ни в одной европейской державе, да, пожалуй что, и в Османской империи тоже, и в прочих странах мира…

Он сказал с улыбкой:

— Может быть, ваш постоялец — попросту чревовещатель, за деньги демонстрирующий свое искусство перед публикой? И попросту оттачивал мастерство?

— Простите, добрый господин, он не похож на человека, которому приходится за деньги выступать перед публикой, — с неожиданной твердостью возразила старушка.

 — И по одежде, и по вещам, и по поведению — господин из знатных. Уж такое-то чувствуется безошибочно, я немало знатных господ повидала…

— Разговор на два голоса — это еще цветочки, — вмешался старичок. — По ночам случаются звуки и вовсе уж нелюдские, такие, что у меня слов не найдется их описать, даже если заставите.

Слушать жутко… Даже на нашей собственной половине покоя нет. Тени шмыгают, клубки мохнатые, огоньки на лестнице вспыхивают какие-то диковинные, каких и быть не должно вовсе, а однажды, поверите вы или нет, вон тот кот голову повернул и прямо в глаза мне уставился, так что жуть взяла, и мурашки по спине побежали… Я уж и сказать боюсь, что думаю…

— Я бы на твоем месте, Мориц, так и назвала вещи собственными именами, — с той самой твердостью, давно в ней подмеченной, произнесла старушка.

 — Вы, конечно, мой господин, можете меня считать из ума выжившей старой дурой, ваше право, вы, молодые, ни во что такое не верите… Только я вам выскажу все, как есть: что хотите со мной делайте, а этот наш постоялец знается с нечистой силой, верно вам говорю. Это сейчас, с этим вашим прогрессом, такие вещи происходят очень редко и по глухим углам, а когда я была молодая, люди к ним относились серьезно, никто не поднял бы на смех…

— Помилуйте, добрая фрау, я и не собираюсь вас вышучивать, — сказал Пушкин, тщательно выговаривая немецкие слова.

 — К тому, что вы говорите, я отношусь очень серьезно. Вы же видите, полиция от вас не отмахнулась, а проявила самое живейшее участие…

— И слава богу, — чуть сварливо сказала старушка. — Нашлись здравомыслящие люди.