Поглощенные обманом

Несколько охранников разбросаны по территории, и я изо всех сил стараюсь избегать их, чтобы они не видели моих слез. Оказавшись на парковке, я достаю телефон, чтобы позвонить Яну.

При этом я вытираю слезы тыльной стороной ладони, но они продолжают умножаться.

– Ну же, Ян. Ответь. – Я действительно не хочу сейчас идти домой с Адрианом.

Я направляюсь в сторону нашей машины, когда что-то холодное прижимается к моему боку.

– Давно не виделись, Герцогиня.

Глава 33

Адриан"

"Я остаюсь стоять в комнате на мгновение после того, как Лия уходит.

Резкие вдохи обжигают мои легкие на выходе, даже когда я пытаюсь замедлить их.

Мои движения отрывисты, когда я заправляю себя и застегиваю брюки.

Неужели я зашел слишком далеко?

Наверное, так и было. Я, как правило, теряю чувство времени и пространства, когда дело доходит до Лии. Не говоря уже обо всем, что произошло сегодня вечером, от Сергея и Владимира до Лазло, заставившего меня нервничать.

Мысль о том, что она все это время находилась в компании своего отца, не устраивала меня. Все еще не устраивает.

Это не только подвергнет ее опасности, но она все время будет находиться в его окружении, учитывая, что она его единственная дочь. Те, у кого есть или обнаруживают своих детей, когда они стары, как правило, защищают их ценой своей жизни. Так было с Сергеем и Анастасией. Она появилась, когда ему было за сорок, и, хотя он воспитывал ее в духе братства, он никогда не подвергал ее его наказаниям.

Она его единственный отпрыск, и он готов бросить вызов самому кодексу своего существования, чтобы защитить ее. Вот почему я знал, что он согласится на мой план.

Лазло ничем не будет отличаться. Во всяком случае, он сделает своей миссией приблизить Лию к себе – и подальше от меня.

Я уже разрабатывал стратегию их разлучения, но не рассчитывал на то, что он ей действительно понравится и она захочет быть его дочерью.

Что она будет называть его папой.

Я уже был недоволен этим фактом, а потом она начала упоминать чувства и этот гребаный утес, который скручивает мою грудь всякий раз, когда я вспоминаю, как она спрыгнула с него.

К тому времени, когда она сказала, что ненавидит меня, я потерял хладнокровие и должен был прикоснуться к ней, почувствовать ее, иметь ее всю для себя.

В тот момент, когда она прошептала, что любит меня, а затем выкрикнула это, мне пришел конец.

Это не похоть. Отнюдь нет.

Она коснулась тех частей меня, которые я считал давно мертвыми. Однако это началось не только сейчас и даже не совсем недавно.

Именно этим объясняются странные ощущения, которые я испытывал всякий раз, когда приходил к ней домой шесть лет назад, всякий раз, когда смотрел на часы, пока не мог уйти и поужинать с ней.