Поглощенные обманом

Я отвечаю ему, когда он задает вопросы, но мое внимание разделено, поскольку я продолжаю украдкой поглядывать на Адриана. Он сосредоточен на своем телефоне, кажется, отстраняясь нас обоих, хотя он разговаривает с Джереми, когда тот о чем-то его спрашивает.

Так он отстраняется только от меня.

Если бы это были все еще старые времена, я бы сосредоточилась на Джере и показала Адриану образно средний палец. Но именно отсутствие общения и погубило нас в первую очередь.

Протягивая Джереми бутылку сока, которая была у меня в сумке для нашего пикника, я притворяюсь, что занята тем, чтобы поправить его шарф, и спрашиваю Адриана.

– Ты следил за нами?

Он не удостоил меня взглядом, но не проигнорировал и кивнул.

В любом случае, это был лишний вопрос, учитывая, что он появился вскоре после того, как Лука забрал меня. Он, должно быть, подозревал меня с тех пор, как я спросила его, могу ли я пойти на прогулку с Джереми вчера вечером.

И тут я подумала, что поступила умно.

Я должна была знать из всего, что произошло в прошлом, что Адриан всегда на шаг впереди. Тем не менее, я не могла помнить это в те времена, когда я была Уинтер.

Хотя часть меня чувствовала некоторую фамильярность, которую я изо всех сил старалась игнорировать.

Моя мгновенная связь с Адрианом тоже имеет смысл. Страх, похоть и привязанность – все это исходило из глубины меня.

– Почему ты следил за нами, папа? – спрашивает Джереми, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его очаровательные щеки.

– Потому что я хотел увидеть тебя, Malysh, – Адриан ерошит его волосы, прежде чем вернуться к телефону.

Джер делает глоток сока и хмурится.

– А как насчет мамы? Ты не хотел увидеть маму?

– Конечно, я хотел. – говорит он без эмоций.

– Может быть, в следующий раз ты пойдешь с нами, папа.

– Может быть.

– У твоего папы много работы, Джер, – я убираю его волосы с лица, принимая свой самый мягкий тон. – У него нет на нас времени.

Адриан смотрит на меня из-под ресниц, но я держусь за свою линию обороны через Джереми. Я ненавижу использовать его, но он всегда был единственной прочной нитью, которая держала нас вместе. И если это лучший способ добраться до моего мужа, так тому и быть.

– Может быть, он не хочет быть с нами. – продолжаю я, гладя Джереми по волосам.

Несколько месяцев назад я бы не осмелилась произнести такие слова. Я всегда держала свои слова при себе, была зла внутри, но отказывалась показывать это снаружи."

"Однако что-то изменилось с тех пор, как я приняла себя за Уинтер. Я освободила себя так, как никогда не считала возможным, и только благодаря этой свободе я могу принять свое истинное «я».

Я могу говорить вслух о том, чего хочу.

Как бы сильно я ни ненавидела эти два месяца и одиночество, которое я чувствовала, я не ненавижу свою новообретенную свободу.