Пограничник. Том 6: Шпионские игры

— Там оставаться мой глаз.

— Я обещал ему убить тебя.

— Бадаш… — Нафтали с трудом кивнул. — Кровная месть. Я принимать это. Ин рох-и мо. Такой мой путь.

Я обернулся. Глянул на то, как Наливкин с Шариповым помогают Глушко встать.

— Ну как? Идти можешь? — необычно заботливо спросил Шарипов у Глушко.

Тот даже не успел ответить. Его опередил Наливкин:

— Хаким! Ну ты чего? Его ж в руку ранили, а не в ногу! Идешь?

— Так точно, товарищ капитан… — выдавил побелевший от ранения Глушко.

Видя, что они заняты раненым, я извлек из ножен свой штык-нож. Показал Нафтали.

— Смерть от такой пахлаван… Такой уважаемый воин… — Нафтали снова не договорил. С трудом отвернулся и сплюнул кровавый сгусток на собственное плечо. — Тоже честь. Но я хочу просить… Ханджари ман… бигир… Мой нож…

Он указал взглядом на свой изогнутый нож, что остался у него за поясом. Черные ножны выпачкались в крови душмана. Кровь успела впитаться, остаться в царапинах и прожилках некогда отшлифованной чуть не до блеска кожи.

— Это… хороший нож… — продолжал Нафтали. — Шайтан брать его. Он достойный.

Я задумался. Жест Нафтали оказался для меня неожиданностью. По поверью душманов, вместе с ножом побежденного врага к воину переходит и воинская доблесть прошлого владельца. Откажись я — это станет настоящим оскорблением для Нафтали. Это будет значить, что честь и доблесть командира «Аистов» исчезнет вместе с его телом. Будет съедена шакалами после смерти. Склевана коршунами и вороньем.

Ну что ж? Я всегда уважал смерть.

«Пусть уйдет спокойно», — подумал я.

С этой мыслью я потянулся за ножом. Аккуратно вынул его из-за пояса Нафтали. Каждое мое движение причиняло душману боль, но он терпел. Лишь прикрывал глаза и стискивал зубы.

Когда я закончил и отложил нож, то привстал на одно колено. А потом взял свой штык-нож лезвием к себе в качестве жеста доверия.

Пусть Нафтали был свирепым воином в прошлом, но сегодня, в решающий момент, он сдержал свое слово. Не предал меня. И за это заслуживает уважения.

Когда я положил свободную руку ему на плечо, Нафтали кивнул. Потом с трудом отвел голову так, чтобы открыть мне место для последнего удара.

— Аллаху акбар… — проговорил Нафтали напоследок.

А потом я вонзил нож ему в основание шеи.

Нафтали умер быстро. Маленькие его глаза так и остались открытыми. Отсутствующий взгляд навсегда устремился к небу.

Я аккуратно закрыл ему веки пальцами. Встал.

Кровь из шеи умершего гиганта полилась на песок. Растеклась необычным образом — узором, напомнившим мне крыло аиста.

* * *Саид Абади мучился от боли.

Когда малочисленные силы советского спецназа разгромили «Аистов» у мечети, женщине с девочкой, спасенным советским бойцам, а также Искандарову разрешили остаться на верхних этажах мечети.