Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Последней каплей стало то, что третья коза догнала Булата и ткнулась ему носом в бедро. Пес аж подпрыгнул. Потом рыкнул, гавкнул, разогнав коз, и стрелой кинулся ко мне.

— Да, Буля, — я опустился, погладил все еще напряженного, уставившегося на рогатых дамочек пса по голове. — Женщины, они такие. С ними глаз да глаз нужен.

Тем временем козел гордо вышел обратно на мост, продолжая упрямо сторожить свое стадо.

Тут не выдержал даже Шарипов. Он достал Стечкина.

— Пальну в воздух. Должны разбежаться.

— Товарищ капитан, — с укором глянул на него Наливкин, — ты ж говорил, стрелять небезопасно. И я, представь себе, с тобой полностью согласен.

— Кончились игры. Мы и так тут лишних десять минут потеряли.

— Спрячьте пистолет, Хаким Булатович, — сказал я, поднимаясь от Булата, — с псом не сработало, потому будем использовать план «Б».

Наливкин удивился.

— Какой еще план «Б»?

Глава 17

— А почему именно мои, товарищ капитан? — с претензией пробурчал Звада.

— Отставить жалобы, — строго ответил ему Наливкин. — У всех остальных закончились.

— Так давайте я галеты лучше дам!

— Себе оставь.

— Но это ж мой НЗ был!"

"— Вот и пожертвуешь свой НЗ на общее дело!

Спор разворачивался за моей спиной. Я, тем временем, медленно и аккуратно шел к козлу.

Животное все так же стояло на том конце моста. Увидев меня, козел наклонил голову, как бы демонстрируя мне свои выдающиеся рога.

Меня они не впечатляли.

К слову, НЗ Звады уже давно оказался у меня в руках. Это была тройка ржаных сухарей, которые санитар припрятал на всякий случай.

Звада решительно не хотел отдавать их мне, но все остальные, услышав мой план, настояли на этом. Звада покорился воле коллектива и нехотя отдал сухари.

Я неумолимо приближался к козлу. Коллектив вновь затаил дыхание, ожидая, что же будет дальше.

Застыв на несколько шагов от рогатого упрямца, я глянул ему прямо в его желтые глаза со зрачками-черточками.

Козел, кажется, хотел было заблеять, но вдруг заинтересовался. Он стукнул копытцем, шагнул вперед и вытянул шею. Стал нюхать воздух, оттопырив верхнюю губу и показав внушительных размеров желтые зубы.

— Хочешь, да? — ухмыльнулся я, показывая ему черный, сдобренный солью солдатский сухарь. — Вижу, что хочешь. Ну так на.

Я присел на корточки. Легонько кинул ему сухарь. Тот упал под копыта козлу.

Козел, казалось бы, удивился. Он отшагнул, опустил голову к непонятному ему предмету. Понюхал. И учуял соль, что так любят облизывать в горах козлы.

Потом зверь стал робко лизать засушенный хлеб, стараясь снять с него всю соль языком. Когда, наконец, слизал, стал щипать его, силясь оторвать кусочек соленого хлеба.

Я украдкой обернулся. Махнул Наливкину рукой, мол, действуйте.