Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Как осторожность потеряют, возьми на мушку эсэсовца. Он у них старший."

"Казимир дал команду окружать русских с трех сторон. Он же приказал пулеметчику умерить пыл, а остальным целиться точнее. Сам сделал перебежку и, оказавшись, в ста шагах от группы Мальцева, снова открыл довольно точный огонь из автомата.

Николай стрелял из пулемета, снятого с танка, экономя патроны. У него имелся единственный, почти опустевший диск. Перезарядить его не успеет, патроны находятся в цинковой коробке в вещмешке.

– Костя, кончай с эсэсовцем!

Но хорошему стрелку Орехову тоже не давали прицеливаться. Он выстрелил, пуля вмяла каску и ушла рикошетом. Казимир, старший стрелок и будущий шарфюрер, лежал, сжимая ладонями гудящую от удара голову.

Усатый хуторянин, старше других возрастом, ответил точным выстрелом. Сержанту Орехову пробило предплечье, он выронил свою десятизарядку СВТ, из раны толчками выбивало кровь.

Николай пополз к товарищу, торопливо наложил жгут. Кровь продолжала сочиться. Вышел из строя лучший стрелок. Кто-то беспокойно зашевелил головой, оглянулся по сторонам.

– Что случилось, Николай?

– Башку спрячь и веди огонь.

Команда опоздала на секунду. Усатый, воевавший еще в Первую мировую, вложил пулю в лицо саперу. Боец приподнялся, зажимая рану ладонью. В него выстрелили сразу двое и свалили на землю.

– Сволочи, они нас добьют!

Непонятно, кто крикнул это в отчаянии. Но Мальцев уже ловил в прицел усатого стрелка, прятавшегося за капот небольшого грузовика. Очередь прошила жестяную облицовку, двигатель задымил, пуская языки пламени.

Николай всадил остаток диска, но пробил лишь переднюю шину и хлестнул комьями земли усатого стрелка. Шофер с руганью бросился к грузовику. Открыл капот, из-под которого взвилось пламя. Ему было наплевать, добьют ли русских или нет. Он знал одно – если машина сгорит, ему не поздоровится.

На помощь водителю бежали два его приятеля. В полку ждали продукты, а не дурацкой потасовки с убегающими русскими. Не обращая внимания на стрельбу, все трое немецких солдат пытались потушить охваченный огнем двигатель. Через минуту огонь доберется до бензобака и сорок литров горючего превратят новую машину в костер.

Среди нападавших бандеровцев поднялась суета. Стрельба продолжалась, но парни в свитках и картузах с трезубцами растерянно высовывались и призывали друг друга быстрее покончить с русскими.

Зиновий Лыков, хоть и лишился двух пальцев на правой руке, однако навыков стрельбы не потерял. Обозленный на «пастуха», загнавшего их в смертельный тупик, он целился только в него. С третьей пули угодил в грудь.

Конопатый, выронив винтовку, лежал на спине, глаза закатились в подлобье. Заглушая все остальные звуки, к нему с криком ковылял усатый стрелок, раненный Мальцевым.