Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

– Вы сначала их захватите, – коротко ответил командир роты. – Главное, сберечь наших людей.

Последний в тот день штурм, дружный и решительный, возможно увенчался бы успехом, будь на месте заставы недавно развернутая воинская часть, где большинство бойцов имели на счету редкие учебные стрельбы по три патрона, а боевые гранаты держали в руках впервые.

Пограничники же были подготовлены как следует, морально и в боевом отношении. Это отмечали в своих дневниках командиры немецких подразделений вплоть до генералов.

Небольшие заставы в первый день войны оказали злое и умелое сопротивление. Наносили передовым немецким частям потери, которые руководство вермахта не ожидало.

Наркома НКВД Лаврентия Берию хоть и расстреляли в 1953 году после смерти Сталина, но дело свое он знал. Личный состав пограничных войск обучали хорошо. По уровню подготовки, владению оружием, пограничники без преувеличения выигрывали по сравнению с немецкими солдатами, как спецназ перед обычной пехотой.

Это короткое отступление от рассказа о шестой заставе не превозносит пограничников над бойцами Красной Армии. Просто заставы оказались немногими воинскими частями, полностью готовыми к боевым действиям, умеющими владеть хорошим русским оружием, и свое умение воевать они доказали в первый день войны.

Атаку поредевшей штурмовой роты поддерживал срочно переброшенный дополнительный взвод, несколько новых пулеметных расчетов. К минометам и поклеванной пулями пушке подвезли машину мин и снарядов, прислали из резерва полка артиллеристов взамен убитых и раненых.

На прореженной большими потерями заставе не осталось станковых пулеметов, уцелели лишь три ручных «дегтярева». За них встали самые опытные бойцы: старшина Будько, сержанты Мальцев и пулеметчик, заменивший погибшего командира отделения Михаила Колчина. Вели плотный огонь автоматы и винтовки. Грицевич, прикусив губу, ловил в оптику немецкие пулеметные расчеты, сбивая прицел и выводя из строя самых активных солдат. Боеприпасов на заставе хватало.

К командиру штурмовой роты подошел заместитель с простреленной рукой и, зажимая рану, доложил о новых потерях. В отличие от советских командиров, с офицеров вермахта за потери личного состава спрашивали строго. Обер-лейтенант понял, что лучше прекратить атаку, и проницательно заметил:

– Их там всего ничего осталось. Ночью русские уйдут.

Над заставой после многих часов опустилась тишина. Ясным и теплым был тот июньский вечер. Голубое небо, пушистые облака, сосновый лес, четко очерченные Карпатские горы.

Но всю эту красоту перебивал запах гари и стелющийся над заставой дым. Догорали обломки здания, рухнувшая сторожевая вышка, тлели бревна, приготовленные Будько для строительства и ремонта.