Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Он кричал от боли, упираясь подошвами в рычаг скоростей. Это мешало вести машину, но, хуже всего, начала закипать вода в радиаторе. Дорога как назло становилась все более оживленной, а съезда в лес шофер не видел.

– Скоро должен быть, – бормотал он, провожая взглядом громоздкие вездеходы, нагруженные понтонами.

Саперы тоже были заняты своими делами. Зато на русскую полуторку обратили внимание велосипедисты, остановившиеся на привал. Часть из них ковырялась в брошенных повозках, кто-то выворачивал карманы убитых красноармейцев, фотографировался.

Один из солдат велосипедного взвода, рыжеволосый ефрейтор, вертел в руках самозарядную винтовку Токарева и что-то объяснял своим товарищам.

Вроде в шутку навел ствол в избитую, сбавившую ход полуторку и вдруг встрепенулся:

– Русские! Вы что, не видите?"

"Примерно так кричал он, отбросив самозарядку и вытягивая из-за спины карабин. Велосипедисты, привыкшие быть впереди, хорошо обученные, действовали быстро. Щелкали затворы карабинов и автоматов. Мальцев и Чернышов опередили их. Сержант бил быстрыми очередями, Черныш лихорадочно посылал пулю за пулей. Главное, прижать их, не дать открыть огонь в упор.

В какой-то мере это удалось. Свалился в пыль не успевший достать карабин любознательный ефрейтор, не вовремя заинтересовавшийся русской самозарядкой. Звякнул и подскочил от попаданий пуль велосипед. Автоматчик откатился в сторону, уклоняясь от фонтанчиков близко ударившей очереди.

Но двое или трое спешенных велосипедистов уже делали первые выстрелы. Водитель наконец разглядел съезд с дороги и, не обращая внимания на свистевший, как чайник, двигатель, выжимал из «газика» все, что мог.

Пули выбивали щепу из деревянных ящиков, дырявили борта, зашипела спущенная шина.

У Мальцева закончился второй, последний диск к ППД. Он нашаривал на поясе гранату, когда увидел широко раскрытые глаза своего товарища и напарника Петра Чернышова.

Одной рукой он держался за борт машины, второй зажимал рану под горлом.

– Петька, что с тобой? Я сейчас…

Машину встряхнуло с такой силой, что Чернышов свалился. Из раны между ключицами толчками выбивало кровь. Петр что-то пытался сказать, но сумел лишь схватить Николая за рукав. Изо рта тоже брызгала кровь.

Через километр машину остановили. Петр Васильевич Чернышов, пограничник шестой заставы, умер от тяжелого ранения. Его положили на траву и принялись срочно бинтовать техника-интенданта.

Дела у него обстояли плохо. Пуля пробила тело в месте соединения руки с плечом. Пока тряслись на ухабах, он наполовину истек кровью. Круглое лицо вытянулось, стало бледным и спокойным.

Перевязать такую рану трудно. Истратили три индивидуальных пакета, навертели сверху комок из нательной рубахи запасливого шофера.