Погружение в отражение

Егор уже увлекся игрой со старшим ребенком, девочка слезла с рук отца и тоже присоединилась к ним.

Муж подружки позвал Ирину на кухню.

– По маленькой?

Она покачала головой.

– Давай, пока Анька не видит. Ей-то нельзя.

– Нет, Сева, извини, но я не буду.

– Вот вечно ты, – отмахнулся он, – ну на хоть хлеб нарежь.

– Давай.

– Слушай, Ир, а я чего спросить хотел…

Она улыбнулась. Будто и не было долгого отчуждения. Будто виделись три дня назад и по-прежнему все знают друг о друге.

– Ты же ведешь дело этого маньяка, что Ижевский раскрутил?

– Да. Но это как бы не тема для кухонных бесед.

– Понятно. Я просто удивляюсь, как это он так сподобился, ведь дурак дураком.

– Вот сподобился, представь себе.

– Прямо все у него сошлось тютелька в тютельку. Профессионал, блин!

Она протянула Севе доску с нарезанным хлебом:

– Глеб козел, не спорю, но раз в жизни и палка стреляет. На небесах, может, взошла звезда дебилов или распалась связь времен, не знаю…

Сева открыл дверцу старого пузатого холодильника с вытершейся эмалью, внимательно посмотрел в его глубины и резко захлопнул.

– Пока в районе работал, так состава преступления нигде не находил, а как повысили, так сразу хоп – и вычислил маньяка.

Это что, волшебный воздух такой в городской прокуратуре?

Ирина вспомнила, что Сева работал оперативником в том же районе, что и Глеб до своего перевода в город. Можно представить, как бедняга натерпелся от Ижевского!

– Да уж, как сказал бы Киса Воробьянинов, – засмеялась она, – ты не представляешь себе, в каком я была шоке, когда узнала, что Глеба забрали в город!

После короткой преамбулы, касающейся личных качеств следователя Ижевского, Сева рассказал странную историю.

Около трех лет назад в промзоне обнаружили тело молодого человека. Сева был к тому времени уже опытный работник, трупов навидался, поэтому заметил признаки удушения, во всяком случае, не сомневался, что смерть была насильственной.

Расследование поручили Ижевскому, и он приступил к нему довольно бодро. Возбудил дело, раздал оперативникам поручения, а потом вдруг выяснилось, что никто никого не убивал, а парень поскользнулся и упал с высоты своего роста так неудачно, что тут же и умер.

Уголовное дело было прекращено.

– Сева, но Ижевский тоже не мог быть святее папы римского. Если ему судебный медик написал такое заключение, то что оставалось?

– Вообще-то следователь у нас – лицо процессуально самостоятельное, так что поле для маневров у него было. Повторную экспертизу, например, назначить или дать команду продолжать оперативные мероприятия. Понимаешь, Ира, он работник был вообще никакущий. То есть абсолютно! Просто на удивление! – горячился Сева. – Вот что в нем ни возьми, все было плохо.