Погружение в отражение

Уберег, чтобы она сама себя потопила?

Лариса пошла в ванную и разделась, хотя сегодня уже принимала душ. Посмотрела на себя в зеркало – за последние два дня она постарела еще больше. Осунулась, похудела, грудь обвисла. Взгляд тусклый и какой-то гнилой, как брюхо дохлой рыбы. Включив теплую воду, она села в ванну, поджав колени к подбородку, и стала поливать себе на плечи.

Так бы и сидеть… И умереть внезапно. Перерезать себе вены, говорят, это не больно. Ты будто уплываешь куда-то в теплой воде, смешанной с твоей теплой кровью. А потом придут врачи и милиционеры, много мужчин, которые увидят ее голой, но мертвые сраму не имут.

Зато они найдут фотографии и предъявят их в суде. Алексея освободят, а о ней очень быстро забудут.

Только мама с папой будут тосковать.

Лариса скорчилась так, что пяткой закрыла сливное отверстие, и вода в ванне потихоньку набиралась. Похоже, тело само подсказывает ей, что надо делать.

Она закрыла слив резиновой пробкой. Жизни все равно не будет. Ни так, ни так. Подвести родителей нельзя, но и жить, зная, что любимый убит, потому что она испугалась и промолчала, она тоже не сможет.

Надо просто все закончить.

В шкафчике над раковиной лежит бритва Никиты. Дотянуться, взять, раскрутить, достать лезвие и полоснуть по запястью, только поглубже. Подождать минут десять, и все закончится – страхи, сомнения и вообще вся грязь.

Она привстала, чтобы открыть дверцу, но нога соскользнула, и Лариса шлепнулась обратно в воду.

* * *Не успела Ирина войти в свой кабинет, как ее перехватила всполошенная секретарша и приказала немедленно бежать к председателю суда.

– Я пальто сниму?

– Да, да, только быстро.

Секретарша не дала ей повесить одежду на плечики и убрать в шкаф, сразу потащила к председателю.

Такая спешка не предвещала ничего хорошего, и действительно, председатель суда был разъярен."

"– Что это? – крикнул он, едва Ирина появилась на пороге.

– Что – что?

– Это! – он стукнул о край стола сложенной газетой с такой силой, будто убивал муху.

– Это? «Ленинградская правда», если не ошибаюсь.

– Вы дуру-то из себя не стройте, Ирина Андреевна! Посмотрите-ка сюда…

Он раскрыл газету, и она увидела внизу большую статью на всю ширину страницы, кажется, это называется «подвал», с броским заголовком «Бессилие Фемиды».

– Ого! Разрешите?

– А вы не читали?

– Павел Михайлович, я работающая мать-одиночка. У меня нет возможности по утрам изучать свежую прессу за чашечкой кофе.

– Ну так ознакомьтесь.

Статья начиналась с панегирика мудрым следователям и отважным сотрудникам милиции, которые быстро и оперативно убрали с улиц опасного убийцу, а потом плавно съезжала на обличительный пафос в адрес Ирины.