Погружение в отражение

После лавины малоприличных комплиментов и прозрачных намеков на новую порцию поцелуев академик предложил сегодня после заседания доставить Еремеева в институт, где ему сделают рентген и электронейромиографию. На основании одного только осмотра он ставить диагноз поостережется, потому что данные, основанные на субъективных ощущениях и произвольных действиях пациента, судебно-медицинской квалификации не подлежат, зато результаты обследования все покажут точно.

Завтра с утра он подскочит в суд и даст показания, если надо. «Вы, Ирочка, главное, бумаги правильно оформите, а за мной не заржавеет».

С грустной мыслью, что бумаги – это наше все, Ирина села за пишущую машинку, но Лестовский не дал ей спокойно напечатать постановление.

– Ирина Андреевна, вы когда собираетесь сворачивать этот цирк? – спросил он, грозно над ней нависнув.

– Простите?

– Когда вы прекратите этот детский сад?

Ирина огляделась. Сухофрукта в кабинете не было, он решил использовать свободную минутку, чтобы накуриться, вот Лестовский и осмелел.

– Это же уму непостижимо, что вы творите! Вот уж не думал я, что в советском суде безнаказанно проходят подобные выверты!

Ирина с грохотом перевела каретку пишущей машинки, которая зазвенела, как трамвай.

– Слушайте, Лестовский, а вы кто? Вы юрист? Эксперт? Наблюдатель ООН? Инструктор ЦК?

– Что?

– Вы откуда взяли, что можете решать, где цирк, а где не цирк? Кто вас наделил такими полномочиями?

– Я известный, между прочим, журналист!

– Вот именно, Лестовский! Жур-на-лист! – произнесла Ирина по слогам. – А вовсе не истина в последней инстанции.

Лестовский выпрямился:

– Да, я солдат идеологического фронта! И не могу спокойно наблюдать, как вы попираете социалистическую законность.

– На сегодняшний день ее попрали только вы вашим пасквилем.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Все вы прекрасно знаете, раз побоялись подписать свой гениальный опус, – Ирина заставила себя язвительно рассмеяться, – ох, нелегко держать идеологический фронт с такими трусливыми солдатами. В общем, так, товарищ Сергеев, или как вас там. Для контроля и оценки работы судьи существует председатель суда. Он решает, где судебное следствие, а где выверты, а ни в коем случае не вы. Ваша задача – решить, виновен Еремеев или нет, и на этом ваши полномочия исчерпываются. Все. Идите дальше пишите книги, морочьте женщинам головы своими фантазиями об идеальной жене. И, кстати, если не хотите, чтобы на вас орали «Где ты шлялся?» – просто не шляйтесь.

– Ирина Андреевна, я вам не мальчик…

– А я не девочка. Все, Лестовский. Не мешайте работать.

– А вы читали мою книгу? – Владлен Трофимович вдруг почти по-человечески смутился.

– Ну да, читала. Хорошая книга.

– Спасибо.