Погружение в отражение

При таких обстоятельствах экспертизу пленок надо назначать, только если гособвинитель настаивает на этом, но Алла промолчала."

"Похоже, после того как унизила Ларису Ольхович, она потеряла к процессу всякий интерес.

* * *С трудом убедив Валентина, что до вынесения приговора их не должны видеть вместе, Вера Ивановна осталась в суде подождать, пока он отойдет подальше.

Украдкой глядя ему вслед через окно, она пыталась думать, что он всего лишь неказистый старый мухомор, но ничего не получалось. Он – настоящий мужик, и возможно, вчерашнее было всего лишь прихотью самца, а не то, что она пожалела старичка.

Вера Ивановна почувствовала, что краснеет, а губы сами по себе разъезжаются в блаженной и немного виноватой улыбке.

Вечером Валентин позвал ее к себе – обсудить процесс, но до этого дело так и не дошло.

Вера Ивановна так до конца и не поняла, как они оказались в постели, но после у нее появилось странное чувство, будто она всю жизнь прожила с этим человеком.

Не влюбленность и даже не любовь, а непонятно что, спокойное и простое.

Такие, наверное, у нее сейчас были бы отношения с мужем, если бы он не погиб.

Незадолго до смерти он сказал ей «любовь не проходит». Она прочитала в какой-то классике, что в семейной жизни люди остывают, теряют интерес друг к другу, и очень расстроилась, потому что классик же написал, да еще таким авторитетным тоном, не поверить нельзя.

А муж просто сказал «любовь не проходит». И так и есть, не прошла за двадцать лет одиночества и сейчас тоже никуда не делась.

Ей не было стыдно, что она думает о муже. Валентин тоже вспоминает ту, кого он любил до нее, и ничего страшного в этом нет.

Они молча лежали, встречая наплывающие сумерки. За окном, раскачиваясь на сильном ветру, горел фонарь, и от его света казалось, что комната качается.

Валентин жил в коммуналке, в огромной комнате, казавшейся еще больше от спартанской меблировки. Диван, письменный стол, узкий шкаф, похожий на гроб, и стеллажи с книгами – вот и все.

Вера Ивановна в своей панельке уже отвыкла от таких просторов и высоченных потолков с пыльной лепниной и чувствовала себя будто в параллельной реальности. Так оно, наверное, и было.

Спохватилась она только в одиннадцатом часу.

Блаженство блаженством, а Таня не поймет, если мамаша не явится ночевать.

Тут она заметила, что, отойдя метров пятьдесят, Валентин остановился, закурил и принялся кормить птиц. Все понятно, ждет, когда она выйдет, чтоб разыграть случайную встречу.

Ну уж нет! И так она вчера нарушила весь кодекс чести советского адвоката, хватит на первый случай.

Она поднялась наверх, посидеть немного в адвокатской комнате. Дверь в кабинет судьи была приоткрыта, Вера Ивановна не удержалась, заглянула.