Погружение в отражение

Она все так же каждый вечер садилась возле двери, стучала и кричала, но все безуспешно. Соседи по лестничной площадке, видимо, уехали в отпуск, а остальные пользовались лифтом. Пешком ходила только мама Зизи для моциона. Благодаря заливистому лаю болонки Ларисе каждый раз удавалось ее поймать, но дама молча проходила мимо, а потом вдруг остановилась у Ларисиной двери и веско сказала: «Да заткнись ты уже, тварь поганая».

Должно было произойти что-то по-настоящему страшное, чтобы простая бухгалтерша осмелилась так разговаривать с директорской женой.

Лариса поняла, что надо выбираться самой. Никто не поможет.

Она прошлась по всей квартире в поисках подходящего орудия. Ничего, кроме кухонного ножа и маникюрного набора, но у графа Монте-Кристо и того не было.

Разложив инструменты, она принялась за работу. Нож с трудом втыкался и застревал в плотной древесине входной двери, и к одиннадцати вечера удалось только содрать с нее немножко краски.

Утром она снова принялась за дело, оборудовав себе рабочее место из диванной подушки и портативного магнитофона. Под глуховатый голос Тото Кутуньо дело спорилось, Лариса сообразила, что не нужно пытаться пробить дерево насквозь, а следует чуть надрезать и отковыривать каждую щепочку.

Вдруг раздался звук, заставивший ее вздрогнуть – за два месяца заточения она почти забыла, как звучит ее дверной звонок.

– Откройте, милиция, – раздался уверенный и равнодушный голос.

– Да я бы с радостью."

"– Гражданка Ольхович?

– Да, я.

– Открывайте.

– А вы сами можете?

– Перестаньте шутить, у нас постановление на обыск.

«Какой обыск?» – удивилась Лариса, но от радости скорого освобождения эта мысль тут же исчезла. Она объяснила, что замок изнутри не открывается, а ключей у нее нет.

– Ладно, у нас есть. Открываем?

– Ой, пожалуйста! Скорее!

Посторонние в доме, надо переодеться, накраситься, но Лариса была не в силах отойти от открывшейся двери.

Стоя на пороге и чувствуя, как голова кружится от нахлынувшей свободы, она еле слышала следователя.

* * *Аллочка сегодня поддерживала обвинение и, воспользовавшись оказией, навестила Ирину, и с порога закричала:

– Тебя можно поздравить!

– С чем? – насторожилась Ирина. Она никому, кроме Кирилла, не говорила о своей беременности.

– Как же? С реализацией! Такое дело поднять!

– Я тут ни при чем. – Ирина пригласила Аллу сесть.

Сегодня, как и всегда, гособвинитель выглядела ослепительно, но сейчас это не вызывало в Ирине недостойных чувств. «Это не потому, что я стала лучше, а просто я счастлива, а как человек я все еще так себе».

– Если бы не ты, эти уроды так бы и гуляли, – вздохнула Алла.

– Благодари Глеба, что сам себя перехитрил, иначе мы бы так и ходили вокруг да около.