Погружение в отражение

На первый взгляд, не слишком информативная улика, многие люди, особенно не имеющие своего телефона, носят двухкопеечные монетки отдельно. Лучше сделать заначку, чем, когда приспичит позвонить, бегать по улице и приставать к гражданам, чтобы разменяли пятачок. На десятикопеечную монетку автомат тоже срабатывает, как и на две однушки, но двушки удобнее.

Следствие не возлагало особых надежд на эту находку, однако именно она неожиданно стала ключом к убийце.

Бумага, в которую были завернуты монетки, оказалась листком из фирменного блокнота научно-производственного объединения «Аврора».

Следователь отправился туда. НПО «Аврора» относится к оборонной отрасли, поэтому беднягу должны были принять прохладно, а то и выкинуть вон, но упорный Ижевский каким-то невероятным образом преодолел этот барьер, и ему разрешили следственные действия в организации, плотно курируемой КГБ.

Выяснилось, что блокноты выпустили небольшим тиражом для участников международной научной конференции, а остатки осели у руководства.

В том числе блокнот достался и секретарю комсомольской организации «Авроры» Алексею Ильичу Еремееву, который имел в народе прозвище Билли Бонс из-за отсутствия правого глаза.

Дальше – дело техники. Отпечатки пальцев Алексея Ильича совпали с отпечатками на фляжке, впрочем, он не отрицал, что это его вещь. Якобы она всегда лежала у него в ящике письменного стола, он и не заметил, когда она пропала. Вроде бы в сентябре еще он ею пользовался, когда ходил в поход с сотрудниками.

К сожалению, никто из опрошенных участников похода фляжки в руках своего вожака не вспомнил, маршрут не пролегал через лесопарк, и Еремеев сам сказал, что никогда там не бывал, поэтому версия «обронил по пьяни» даже не возникла."

"При обыске квартиры сразу же бросились в глаза синяя куртка и кроссовки «Адидас», полностью соответствующие описанию, данному глазастым пэтэушником, а на рабочем месте в стаканчике для карандашей нашлась ручка, принадлежавшая раньше убитому парнишке. Он когда-то сам смастерил ее, вырезал из дерева на токарном станке – и очень любил.

Несмотря на убедительные улики, Еремеев так и не признался. Что ж, можно понять человека. Когда Ирина изучала судебную практику по делам такого рода, ее, напротив, удивляло, как быстро маньяки начинают давать признательные показания и сотрудничать со следствием. Ясно же, что тут чистосердечное признание и деятельное раскаяние ничего не изменят. У кого поднимется рука дать всего пятнадцать лет чудовищу, отнимавшему жизни ради своего удовольствия? Если и найдется вдруг такой гуманист, то в вышестоящей инстанции быстро пересудят.