Погружение в отражение

Начались отношения, немного странные, как и сам Глебушка. Настя была так счастлива, что наконец не одна, что уже не смотрела, с кем именно она не одинока. Просто выполняла программу счастливой влюбленной женщины, в которой, как известно, первым пунктом идет восхищение своим мужиком, а вторым – угождение ему же и демонстрация великих способностей домашней хозяйки. Настя была нежной, мягкой и ласковой и усердно прокладывала путь к сердцу любимого через его желудок.

Но верна пословица: «посади свинью за стол, она и ноги на стол». Вместо того чтобы радоваться, что ему в кои-то веки досталась нормальная адекватная и заботливая баба, Глебушка стал надувать губки.

Как Настя ни старалась, все равно была для него недостаточно хороша. То ей следовало срочно похудеть, то отрастить волосы, то не носить свой лучший плащ, потому что она в нем выглядит как баба на чайник, то готовит она отвратительно. Настя сидела на диете, продала плащ, не стриглась и побуквенно изучала книгу «О вкусной и здоровой пище». Она твердо была убеждена, что Ижевский – ее последний шанс, и готова была на все, лишь бы не остаться одинокой.

«И снова знакомо», – вздохнула Ирина.

Алла пыталась достучаться до Настиного здравого смысла, объяснить ей, что нельзя полностью растворяться в человеке, но та сначала отмахивалась, потом злилась, а наконец и вовсе выдала, что Алла специально хочет, чтобы у нее ничего не получилось с Глебом, потому что ей удобно иметь под рукой одинокую подругу.

Впрочем, она быстро опомнилась и извинилась.

Так бы женщины и дружили дальше, но на беду Ижевский стал хвастаться своими отношениями с Настей, притом не в самом достойном ключе.

Он, например, рассказывал, что его девушка приезжает к нему мыть окна и считает это за великую честь. С умным видом изрекал, что предложение руки и сердца надо заслужить, чем его девушка сейчас и занимается, – в общем, не упускал случая донести до широкой общественности, что Настя лебезит и пресмыкается перед ним, лишь бы только он когда-нибудь соизволил на ней жениться.

Алла не стерпела и передала Насте эти разговоры. Она надеялась хоть этим разбудить в подруге женское достоинство, но снова ничего не вышло.

Ижевский клялся, что Алла все выдумала, ничего такого он не говорил. Это, наоборот, Алла распространяет сплетни, потому что завидует своей подруге. Она вообще всегда держала Настю при себе как крепостную, а теперь не хочет, чтобы та обрела свободу.

А Настя слушала этот лютый бред и кивала.

Но все-таки женская дружба устояла. Алла больше не пыталась выступать против Глеба. Она с болью замечала, как Настя словно угасает, горбится, опускается.