Погрешность

Такая же серость и убогость, в мыслях и ощущениях — точно.

Натянув футболку и завязав волосы, Ульяна воровкой выскальзывает в коридор. Хочет уйти по-английски.

Света появляется позади словно призрак, как только Никольская открывает шумный гардероб у двери в квартиру.

— Как спалось? — Талашина надавливает на нижнюю губу длинным острым ногтем, опаляя незваную гостью взглядом.

Была бы ее воля, Света расцарапала бы это юное личико еще вчера, как только ноги этой пигалицы переступили порог ее дома. Зачем Громов ее сюда притащил? Хотел позлить? Что-то доказать? Чего? Что он хотел этим сказать, она так и не поняла, только жутко побаивалась, что послание могло быть и не для нее. Если это так, то стоит поближе присмотреться к девчонке. Если Громов притащил ее сюда ради нее самой, то она точно его заинтересовала.

— Нормально.

— Может, позавтракаем? Заодно и поболтаем, — предлагает Света, подаваясь вперед.

— Мне неког…

— Ну что ты как неродная? — нагло тянет гостью за рукав. — Я уже приготовила завтрак.

Ульяна присела на высокий барный стул, с интересом осмотрелась на кухне. Миленько, просторно, светло. Света все это время с не менее сильным интересом смотрела на Никольскую. Ульяна кожей чувствовала ее прожигающий взгляд.

— Значит, ты у нас бедная овечка?

Вопрос прилетел в лоб. Талашина наконец-то вышла из образа. Сузила раскосые глаза, нагло ухмыльнулась, всем видом показывая, что она хозяйка положения.

— Что, прости? — Ульяна нахмурила лоб.

— Он тебя пожалел, проникся, так романтично, не правда ли?! Никогда за Громовым такого не замечала. Вы с ним спали?

— А нужно? — Никольская приподняла бровь и подалась вперед, получилось довольно дерзко.

— Лучше не стоит, если хочешь и дальше танцевать на прямых ногах.

Света соскользнула со стула, обогнула Никольскую, замирая у нее за спиной.

— Кто ты? Чего тебе от нас надо?

— А кто ты, если задаешь мне подобные вопросы?

— Я его женщина, и мне неприятны твои визиты среди ночи, дорогуша. Я не собираюсь закатывать ему истерик, но скажу тебе один раз: чтобы больше и духу твоего рядом с ним не было.

- Ты же его женщина, чего тебе волноваться из-за кого-то вроде меня?

— Волноваться? Что ты! Я исключительно тебе во благо, чтобы ты не строила иллюзий, поняла? Сколько тебе? Лет девятнадцать? Подумай сама, зачем, кроме секса и веселого времяпрепровождения, ты можешь быть ему нужна? Какой от тебя толк? Поддержка? Это выглядит смешно.

— Знаете, Светлана, неуверенность в себе — это печально. Простите, но мне пора, репетиция.

Ульяна с улыбкой на губах вышла в прихожую. Обернулась. Прошлась по Светке оценивающим взглядом, чуть дольше задерживая его на бедрах.

— Не налегай на мучное, говорят, после тридцати с женщинами творится полнейший кошмар.