Погрешность

Его раздражает эта девчонка, настолько, что он не может отвести от нее глаз. До сих пор легкие доверху забиты ароматом ее духов.

Она смеется, морщит нос, а у него в голове ее синий взгляд. Блестящий, наполненный жизнью и улыбками. Чертово наваждение."

"Ее появление в кабинете стало для него неожиданностью, ее действия ввели в шок. Потому что от нее он подобного не ожидал, от кого угодно, но только не от нее. Когда увез в гостиницу, был уверен, что она отступит, впрочем, все так и вышло. Но эти ее забытые ключи…

Хотя даже здесь он вывернул все в свою пользу. Привез Никольскую к себе. Намеренно хотел столкнуть ее со Светкой, чтобы понимала, что ничего из ее поползновений не выйдет.

Хотел проучить ее, но кажется, лишь проучил сам себя. Она до сих пор охвачена своей идеей мести. Провокаторша. Только вот теперь это его забавляет. Злит, да, все еще немного злит. Но как-то иначе, он и смотрит теперь на нее иначе. Она ему интересна, он хочет ее узнать. Хочет достучаться до нее настоящей, а не до этой шебутной оболочки.

Ульяна что-то шепчет сидящему напротив нее пареньку, склоняется все ближе. Громов и сам не понимает, как это происходит, просто в какой-то момент он срывается с дивана, пересекает зал, оттаскивая ее оттуда подальше.

— Ревнуешь? — она послушно идет за ним, смеется, не успевает, но продолжает широко улыбаться.

Она же сейчас победила. Ее план сработал. Радость Никольской не знает границ. Она рассчитала все до мелочей.

Степа тащит ее по коридору, по довольно темному коридору. Прижимает к стене, сгребая ее запястья в своей ладони, и заводит их над девичьей головой. Они почти не видят друг друга, от этого все чувства обостряются до предела. Громов кладет ладонь на узкую талию, шумно втягивает воздух, касаясь носом Ульянкиного виска.

— Смелая?

— Очень смелая, — шепчет ему в лицо, приподымаясь на цыпочки, — поцелуй меня. Поцелуй, — не говорит, требует. Тянется к нему, растворяется в моменте.

У нее тихий, обволакивающий голос. Мягкие губы. Степан разжимает пальцы, выпуская ее руки из захвата, и они мгновенно окольцовывают его шею. Ульяна тянется к нему, прижимается всем телом как можно теснее. Чувствует его эрекцию, возбуждается сама. Ей льстит тот факт, что он ее хочет, бегает, отнекивается, говорит, что ему плавать, а сам хочет.

— Что ты творишь, дурная? — улыбается ей в губы, прикусывая нижнюю, обводя языком, съедая помаду.

Она для него как конфета. Самая сладкая, самая вкусная. В единственном экземпляре. У него сносит от нее крышу. Он думает о ней. Он постоянно о ней думает и не хочет себе в этом признаваться. Ведь если признается, все полетит к чертям. Ему не нужны отношения, не нужны эти эмоции, они лишние, он не знает, как с ними жить. Все его отношения были рациональны, и вот вновь появилась она.