Погрешность

Люди умеют быть сговорчивыми, поверь…

— То есть ты меня использовал для каких-то своих делишек?

— Я просто договорился. Все слишком сложно, но не отдать им деньги здесь и сейчас было невозможным.

— Сука ты, Токман.

— Я говорил тебе подождать, с самого начала. Говорил, — Иван раздраженно стащил с шеи галстук.

— Мог бы разъяснить, почему и…

— Не мог. Не в этой ситуации, работа у меня, знаешь ли, такая.

— Работа, — Степан злобно оскалился, — ну да.

Громов качнул головой и шагнул в сторону проезжей части, где уже остановилось такси.

— Степ…

— Пошел ты.

В дороге он много думал. Анализировал произошедшее. Он понимал и не понимал Ивана. Их дружба подрывала здравый смысл, с друга ты всегда требуешь большего, а иногда даже невозможного. К сожалению, именно так устроен человек, он требовательное и не самое приятное создание на этой планете.

У больницы Степан расплачивается с водителем наличкой и сразу вытаскивает пачку сигарет. Хочет курить, до дрожи в пальцах. Сегодня он потрепал себе нервишки на годы вперед.

Делает крепкую затяжку, выдыхая густой дым в небо.

Выбросив окурок, Громов поднимается к Ульяне, еще в первый день договорился (приплатил кому надо), чтобы пускали в любое время. Тихо открывает дверь в палату и замирает на пороге, сталкиваясь с ее огромными красными глазами. Она плакала.

Улька вытирает слезы и задирает голову, смотрит на него настороженно, но стоит ему сделать шаг к ней, как она вновь срывается на плач.

— Что случилось? — садится рядом, растерянно бегая глазами по ее мокрому лицу.

— Здесь была Света.

После этих слов мужские кулаки сжимаются, а глаза наливаются лютой ненавистью.

— Что она тебе сделала? Что сказала?"

"— Все, — Улька всхлипывает, — все… она рассказала мне все. О своем долге, о том, что ты продал клинику, чтобы его выплатить. О том, как ты переживал. Ты ее любишь, да? — Ульяна покачала головой в неверии. — Я понимаю, что, наверное, теперь уже совсем не хороша, — с размаху зарядила кулаком по своему бедру, — даже встать с кровати не могу. Но почему? Почему ты мне не сказал? Я бы все поняла. Зачем, Степ? Зачем ты говорил, что любишь меня, если это неправда?! Зачем?

— Стоп, — он накрывает ее рот ладонью, и поток речи прекращается, — что конкретно она тебе сказала? Давай по пунктам.

17(5)

— Что?

— Говори, что она рассказала, живо, — последнее слово получается грубее, чем он хотел, и Улька вздрагивает от неожиданности.

Он так смотрит на нее, что ей вдруг становится не по себе. Его глаза, их заволокло какой-то тьмой. Разве так бывает? Разве это можно увидеть? Но она видит, видит скопившуюся в них ненависть. На кого он злится? На нее? Себя? Ульяна не понимает, лишь крепче сжимает одеяло в кулаках. Облизывает сухие, распухшие губы, которые щиплет от слез из-за царапин.