Пограничник. Том 8: Операция \

Ковалёв застыл. Карандаш, быстро плясавший у него в пальцах, остановился.

— Долг советского солдата, — громко сказал я и осмотрел всех, кто тут присутствует, — защищать свою Родину! Честь советского солдата — приложить к этому все душевные и физические силы. А если потребуется — отдать жизнь!

В канцелярии повисла тишина. Все, кто был тут, уставились на одного меня.

— Так ведь, братцы? Мы, пограничники, здесь, на афганской границе, только этим и занимаемся. Для нас это — рутина. Так?

— Так, — сказал вдруг Черепанов, туша очередную сигарету в банке-пепельнице, что стояла на подоконнике.

Когда он заметил, что на него смотрят, окинул всех своим взглядом. Повторил:

— Именно так.

— Так, — присоединился Нарыв.

— Так и есть, — согласился Малюга и даже немного глуповато улыбнулся. — Рутина. Самая настоящая.

— Мы для того тут и стоим, — набычился Уткин, шагнув вперёд, — чтобы, если надо, первыми врага встретить.

— Встретить и остановить. Да, — спокойный, словно порыв ветра, прошелестел голос Алима Канджиева.

Я глянул на Ковалёва.

— А в том, что вы голову кладёте на заклание только чтобы оправдать себя, в этом есть честь?

Ковалёв в растерянности показал мне зубы. Стиснул их так, что скрипнуло. Потом дурными глазами принялся зыркать на всех, кто тут был.

— Я воевал! — Крикнул он вдруг, дёрнув на себе китель. — Я ранен был!

Он глубоко задышал, тараща на меня глаза.

— Какое право ты…

— Так сохраните свою честь, — сказал я тише и спокойнее. — Делом сохраните. Ничего не потеряно. Всё как всегда — там враг, а мы здесь стоим. И враг готовит вторжение. А мы…

Я снова обратился к остальным:

— … а мы его остановим. Остановим так, как всегда останавливали.

Все молчали. Но кое-что изменилось. В глазах пограничников не было больше растерянности и страха. Они горели решимостью.

И только на лицах офицеров-ГРУшников застыли маски удивления.

— Вы с нами, товарищ лейтенант? — Спросил я у Ковалёва.

Несколько мгновений он безотзывно смотрел на меня. А потом опустил взгляд в свою бумажку. Сглотнул. И принялся её комкать.

Глава 12

Я глянул на часы.

Холодало. Близилось утро. Еще десять минут — и мне нужно выходить в мой собственный наряд. Время поджимало.

Тем не менее, я невозмутимо глянул на Ковалева.

— Спасибо, товарищ лейтенант, — сказал я. — Это был верный выбор.

— Когда все это кончится, — сказал Ковалев, — все, кто участвовал в этом дебоше, пожалеют.

— Возможно, — кивнул я. — Но задание мы выполним.

Несколько мгновений я оценивающе смотрел на Ковалева. Думал, сможет ли он выполнить свои обязанности в таком состоянии. А выбора, в сущности, не было. Должен смочь. Если нет — это усложнит дело.

Война научила меня многому. В том числе и тому, что безвыходных ситуаций не бывает.