Пограничник. Том 8: Операция \

Выполнить то, за чем вы и пришли на Шамабад. Решать вам.

Проговорив это, я обернулся. Подошел к Вакулину и протянул ему руку.

— У тебя специфические методы, товарищ старший сержант. Я б даже сказал, не уставные, — сказал тот укоризненно и вернул мне панаму с подсумком.

— Я знаю. Зато действенные, — ответил я, а потом вышел из бани.

* * *Когда они согласились с доводами старшего сержанта Селихова, их выпустили из бани.

Соколов, чья гордость оказалась серьезно уязвлена Селиховым, выходил последним. Рука у него страшно болела в плече. Настроение было не к черту.

«Падла, какая, а? Ну он у меня попляшет, когда все кончится», — думал Соколов, щурясь от яркого солнца. Глаза после десяти часов заточения отвыкли от дневного света.

— Стройся! — приказал Вакулин.

Сержанты построились.

— Равняйсь! Смирно! — продолжил Вакулин. — Значит так. Действовать будем следующим образом…

Вакулин коротко объяснил сержантам, что от них требовалось. Задача оказалась похожей на ту, что и так у них была. Но появились и отличия. Правда, некритические.

— Вольно. Разойдись.

И они разошлись.

— Дима… — подошел к нему Антон Барсуков и тихо, вполголоса заговорил: — ты давай, не выкидывай чего. Когда все кончится, делай с этим Селиховым, что хочешь. Я и пальцем не пошевелю. Но сейчас — не сметь. Понял меня?

Соколов злобно уставился на Барсукова. Буркнул:

— Понял.

А потом они разошлись. Соколов направился за здание заставы, к старому колодцу, чтобы умыться ключевой водой.

— Сержант Соколов, — окликнул его вдруг Лазарев.

Соколов замер. Обернулся, а потом стал по струнке.

Лазарев, опершийся о стену здания заставы и скрестивший руки на груди, стоял под навесом Шишиги. Потом он выпрямился, одернул китель. Медленно направился к Соколову.

— Я слышал, что было в бане. Такое поведение старшего сержанта Селихова недопустимо, — сказал он. — Согласен?

— Так точно, товарищ капитан, — хрипловато отчирикал Соколов.

— Я напишу рапорт на Селихова, когда все закончится. Пусть в отряде знают, какая неуставщина, в добавок ко всему, тут творилась.

Соколов ничего не ответил.

— Или… — внезапно хмыкнул Лазарев. — Мы можем поступить иначе.

Соколов, смотревший не на капитана, а прямо перед собой, приподнял брови. А потом посмотрел Лазареву прямо в глаза.

— Иначе, товарищ капитан? — проговорил он немного удивленно.

— Верно. Иначе. Если ты, конечно, на это решишься.

Глава 13

Ночь была темная и почти глухая. Здесь, на советско-афганской границе, и вовсе могла бы быть полнейшая тишина. Если бы, конечно, не Пяндж, шумевший под Красными Камнями.

Небо было ясным. Ясным, а еще звездным.

Тарик Хан поправил капюшон на голове. Уставившись в небо, он заметил, как белым прочерком мелькнула таи падающая звезда. Мелькнула и тут же исчезла, будто бы ее никогда не существовало.