Пояс шахида
Каждый в этом мире занят своим делом. Бывший спецназовец Сыч и его команда вдумчиво и основательно готовятся к ликвидации головорезов, содержащихся под усиленной охраной. Известный полевой командир почему-то из кожи вон лезет, организуя побег какому-то старому пастуху. Международный террорист планирует чудовищную акцию, кощунственную даже для фанатиков-исламистов. А юный вундеркинд, побывавший в заложниках у чеченских бандитов, посвящает свою жизнь кровной мести и устраивает натуральный «газават» чеченской диаспоре, до сего дня чувствовавшей себя хозяевами его родного города… Но, как известно, жизнь штука непредсказуемая, и никто даже не может предположить, что в один прекрасный день пути всех этих славных ребят пересекутся…
— Как быть, если в туалете не запирается общая дверь? Если в мо мент приема пакета кто-нибудь внезапно зайдет…
— …ты рванешь на груди рубашку, скорчишь страдальческую гримасу и начнешь жадно глотать свежий воздух, изображая астматический припадок, — невозмутимо продолжил Джон. — Согласен, астматик на подоконнике — не лучшее зрелище, но, увы, — другого выхода нет. А вообще, момент для вторжения не самый подходящий — публика-то в зал будет заходить, все успеют сделать свои дела заблаговременно. Кроме того — мы провели тренировку в сходных условиях.
— Все понятно, — кивнул Сергей. — Далее?
— Далее — проще пареной репы, — Джон приблизился к обитой деревянными панелями стене и мимолетным движением прилепил пластинку-камеру, которая тотчас же слилась с лакированной поверхностью и перестала быть заметной.
— Приятная мимикрия, не правда ли? Все продумано.
— А если после конференции чекисты будут проверять зал и обнаружат «закладку»?
— Никто не будет ничего проверять, — Джон недовольно поджал губы. — Конференция прошла, никого не убили, не взорвали… Тьфу три раза… И все.
— Вопросов нет, — Сергей взвесил в руке кожаную папку. — С такой техникой приятно работать. Правильно вы сказали — самый рискованный момент: подоконник — окно. Остальное в принципе совсем нетрудно."
"— Ну и славно, — Джон устало прикрыл глаза. — А теперь — отдыхать, друг мой.














