Пояс шахида

 — В последний раз, когда на той скамейке сидел, клеток ещё не было. Так что могли там все перекроить. Вы вот что… Вы пойдите к Лехе Худому, скажете — от меня… (прозвучало примерно как «пойдите к министру, скажете — от премьера!»)… ну и он вам все обрисует в чистом виде.

— Вот это дело, — порадовался Антон. — Где его искать?

— Третья хата от моей — как от города идти, в подъезд входишь — вторая дверь налево. Скажете — от меня, и ни каких вопросов. Да, вы ему дозу прихватите — он щас как раз пустой, за двадцать кубов должен, гад! Раскумарите — перетрете, а то, когда ломает — он лютый.

Только он не дымит, он «винтом» ширяется. Первитина возьмете на раз?

— Возьмем на два. Спасибо, брат, — выручил. Может, тебе че надо?

— Земля круглая, — неопределенно пожал плечами Шило и как-то воровато шмыгнул глазенками по сторонам — несолидно этак, совсем по-мальчишески. — Погодите тут — я щас. Только чур — не крысятничать.

— А у тебя тут есть че скрысятничать? — Антон хмыкнул и демонстративно осмотрелся, как бы оценивая более чем скромный интерьер жилища майданщика.[28]

— Да это я так, по привычке, — примирительно буркнул Шило, удаляясь на кухню.

 — Щас, я быстро…

Пока хозяин ковырялся в своей крохотной кухоньке, кто-то пришел и дал о себе знать особым образом: звонком не воспользовался, а отстучал монеткой или ножом по дверной ручке незатейливый пароль — рефрен спартаковского марша.

Шило метнулся ко входу, перебубнил с кем-то через приоткрытую дверь и вернулся на кухню, по дороге заглянув к гостям:

— Погодите чуток — бегом отпущу пару доз пацаненку. Щас я, быстро…

— Пацаненок — это не совсем кстати, — отметил Антон, на всякий случай кивнув Мо на дверь — контроль.

 — Как бы информашка прежде времени не утекла…"

"Рассчитавшись с местным наркодилером, боевые братья направили стопы свои к указанному месту обитания носителя вожделенной информации о расположении клетки.

По мере знакомства с бытом воровской слободки вырисовывалась интересная особенность: однообразные внешне мрачные халупы при детальном рассмотрении имели некоторую индивидуальность. В подъезде первой «хаты» воняло брагой, имелось тело в фуфайке, было темно, тихо и отсутствовала дверь. Во второй, где жил Шило, тоже было тихо, не воняло, дверь наличествовала, отсутствовало тело, и присутствовало освещение.

В подъезде дома, где квартировал «винтовой» Леха Худой, дверь имелась наполовину — верхнюю часть кто-то обгрыз, освещение отчасти присутствовало: из приоткрытой двери напротив входа сочился свет. Из этой же двери несло клубами табачного дыма вперемешку со стойким ароматом крепкого алкоголя, так что определить, воняет ли в подъезде чем-либо другим, было проблематично. А ещё тут было шумно.