Пойдём со мной, Василина

На этот раз ко мне не применяют никаких внушений, к которым я постепенно приобретаю всё большую устойчивость, а обходятся элементарным снотворным, которое меня откровенно заставляют выпить.

А на рассвете Фарха меня будит и спа процедуры начинаются по новой. Заканчивается всё тем, что меня приводят обратно в мои комнаты, наряжают в воздушное полупрозрачное многослойное платье нежно-персикового цвета, и усаживают перед зеркалом, чтобы довести образ хрупкого нежного цветочка до идеала. Наверное, никогда я ещё не выглядела настолько... красивой. Кожа буквально светится, волосы рассыпаются по спине мягкими и блестящими, как шёлк, волнами. На внешность свою не жалуюсь, но настолько потрясающе хорошо выглядеть мне ещё не доводилось.

Вот только удовольствия от этого я никакого не испытываю… Это ведь совсем не я. Я не такая. Едва заметный макияж, делает меня слишком юной, нежной, воздушной, наивной даже, таких только на руках носить… да вот глаза всё портят. Но кто в них смотреть будет?

Пускай не смотрят. Мне это не нужно. Пускай верят искусно созданной картинке.

Когда служанки как раз заканчивают расчёсывать мои волосы, собрав на затылке в какое-то воздушное подобие пучка, который потом скорее всего распустят, в комнату заходит сай Кайтан собственной персоной.

Проверить пришёл? Или уже пора, и он за мной явился?"

"Мужчина подходит ближе и становится позади меня, наблюдая как служанки закрепляют мою причёску заколками с жемчугом и отступают, завершив наконец колдовать над моим внешним обликом. Удовлетворённо рассматривает меня, с явным мужским интересом. А потом наши взгляды в зеркале встречаются.

– Встань, – приказывает он. Слово неприятно царапает гадостным воспоминанием, но к моему облегчению никаким воздействием, кроме приказного тона, не приправлено.

Правда, это мало что меняет. Я всё равно вынуждена слушаться. Поэтому поднимаюсь с мягкого табурета и поворачиваюсь к мудаку, мнящему себя моим хозяином.

– Подойди, – прищуривается Кайтан недобро.

Не нравятся мои мысли? Ну так не фиг их читать! Не помню у кого из фантастов, но где-то встречала я фразу, что непроизнесённое оскорблением считаться не может. Вот и думаю, что хочу. Ненавижу тебя, гад светящийся! Чтоб ты окочурился!

При этом я усердно держу маску равнодушия и без лишней суеты выполняю его приказ, подходя ближе. Останавливаюсь в паре шагов, отстранённо отметив, что «хозяин» тоже принарядился. Весь в чёрном, строгий силуэт костюма с удлинённым пиджаком. Гладко выбрит. Кривит губы пренебрежительно и зло одновременно.

– Если сегодня сорвёшь аукцион, я не посмотрю, что ты фуэнта, – чеканит холодно, вызывая омерзительную дрожь. – Пожалеешь, что родилась, Вася.

– Не сорву.