Похищенная невеста для Его Наглейшества

— Какая разница, откуда я? — грустно улыбнулась я. — Это не важно.

— Ошибаешься, Эля, — и снова это обращение резануло слух. — Я хочу знать о тебе все, — прозвучало с хищными интонациями.

— Вы знаете, как выпытать у меня все, — заметила я.

— И убить тебя? Нет, на это я не пойду, — покачал головой Арренский.

— Да бросьте вы, — не удержалась я и фыркнула. — Нужные вам знания ценой жизни какой-то воровки, — фыркнула я. — Для вас выбор должен быть очевиден. Честно говоря, не понимаю, почему вы медлите.

— По-твоему, я настолько бесчестен, что буду пытать и мучить юную девушку, чтобы выяснить пару имен? — в голосе Эйдена засквозил холод.

— Я совершила преступление против вашей святыни, — солгала я.

Сама не знаю, зачем говорю все это, зачем играю со зверем и провоцирую. Наверное, хочу убедиться, насколько далеко он может зайти, и чего мне стоит ожидать.

— И тебя ждет суд, — припечатал Арренский. — От ответственности тебя никто не освобождал, Эля, — ему будто нравится задевать меня и наблюдать, как каждый раз мое лицо дергается.

— А что потом? — спросила я скорее себя, чем его.

— Будешь исполнять свое наказание, — без тени сомнения ответил Арренский.

А вот тут начинается самое интересное. Уж кто-то, а жрицы должны будут понять, что я ничего не крала. Если мне особенно не повезет, то они и вовсе узнают, кто я есть. И что дальше? Герцог посадит меня на корабль до Равнины и лично отдаст швартовы? Снимет свой браслет, развеет брачную вязь (уверена, что он найдет способ сделать это не через год, а поскорее).

Интересно, а можно будет как-нибудь договориться со жрицами? Пусть бы назначили меня виноватой, приговорили к каким-нибудь работам в храме.

— Мне у вас нравится, — улыбнулась я и не сразу поняла, какую глупость ляпнула. — В смысле, в вашей стране и в вашем городе, а не жить у вас дома. Нет, у вас дома мне тоже нравится, но… — запнулась я, наблюдая, как герцога пробивает смех. — Я это к тому, что не хочу отсюда уезжать, — подытожила я.

— Эля, ты хороший человек, — неожиданно одарил меня комплиментом Арренский. — Не знаю, что заставило тебя пойти по сколькой дорожке, но если ты честно выдержишь назначенное тебе наказание, если и дальше будешь помогать мне, то… — он запнулся, — я помогу тебе здесь освоиться, — загадочно и предельно серьезно пообещал герцог.

— Спасибо, — вырвалось у меня. Неожиданное признание. И очень невыгодное для меня. — Но… Понимаете ли, в чем дело. Вы человек публичный и очень известный, а меня, возможно, будут искать, — шепотом призналась я ему. — А я не хочу, чтобы меня нашли.

Герцог истолковал мои слова по-своему. Лицо его вдруг заострилось, взгляд сделался хищным и жестоким.